Книга Ласурские призраки, страница 117 – Мария Ермакова

Этого Вителья вообще не ожидала. Она даже не выставила щит, а так и застыла, в бессилии опустив руки. Стоящий рядом Альперт вообще походил на соляной столб.

— Прекратите безобразие, уважаемый Змей Горянич! – послышался глуховатый голос и дымящийся Вырвиглот, вырвавшись из плена огня, метнулся к чудовищу, ухватил его за две шеи и завязал их узлом. Навалившись на третью – левую, он снова принялся методично вбивать в нее здравый смысл, сопровождая речитативом: – Будем… учиться… конструктивному… диалогу…

— Что? – просипел Змей, вываливая язык.

— Будем? – переспросил Дробуш и дал Змею в глаз.

— Учиться? – уточнил Горыныч.

— Диалогу, – кивнул тролль и засадил ему во второй глаз.

После чего намотал змеиный язык на ладонь и дернул.

— Отвечай!

— Фо-фо-фо! – проблеяла голова.

— Громче!

— От-пусти! – взмолились две головы, связанные шеями. – С тобой драться неинтересно!

От удивления Вырвиглот выронил третью голову.

— Это еще почему? – обиженно спросил он.

— Несъедобный ты, – пояснила та, пытаясь открыть заплывшие глаза, – даже после гриля несъедобный. Никакой мотивации!

— Так я победил? – Дробуш как следует встряхнул ее. – Мы можем идти во дворец?

— Ну…

— Завяжу узлом, как этих двоих! – пригрозил тролль.

— Ладно, твоя взяла! Идите, авось, Кащей вас казнит…

Пришедшая в себя Вителья, взяв за руку Альперта, поспешила к Дробушу.

— Идем, – тихо сказал он, – точнее – бежим, пока рептилоид не распутался!

Подхватив Виту и Альперта, тролль посадил их на плечи и огромными прыжками помчался к горизонту, пронзенному черной стрелой башни Кащеева дворца.

⁂

Ее Высочество Оридана любила танцевать. Танцы – одно их тех умений, что принцессы впитывают с молоком матери, если, конечно, те не отдают дочерей кормилицам. Гаракенская королева Орхидана обожала и танцы, и свою дочь, поэтому той ничего не оставалось, как танцевать «прекрасно», «выше всяких похвал» и «божественно». Но сегодня танцевать не хотелось – принцессе нездоровилось. То ли мороженого вчера переела – дни в Вишенроге стояли жаркие, то ли вечером пересидела в розарии в надежде еще раз увидеть кареглазого ученика королевского чародея. Она и сама не понимала, что у них может быть общего – у принцессы и боевого мага, но рядом с ним ее впервые отпустила тоска. Впервые после получения от дяди известия о гибели Иракли Ракеша в стычке на границе. Что-то такое было в нем, в этом Варгасе Серафине, что-то спокойное и надежное при внутреннем надломе, хорошо знакомом самой Оридане.

Супруг, который уже пару раз подходил с приглашением на танец, но получил отказ, похоже, махнул на жену рукой и уже кружился с какой-то знатной дамой, томно закатывающей глаза и не без удовольствия слушающей его комплименты. Оридана на него не сердилась. Случившаяся не так давно совместная страсть окончательно расставила все по своим местам в ее хорошенькой, как у породистой гончей, головке. Колей был прекрасным любовником и отвратительным мужем, пожалуй, его не исправила бы и могила. Впрочем, после той же совместной страсти, он пытался вести себя прилично – включил в свой график еженедельные визиты к супруге, иногда даже с ночевкой, баловал ее изящными безделушками, вовсе не напоминавшими поросенка Колю. Как ни странно, – Оридана никому не призналась бы в этом! – карликовый финки и до сих пор был для нее самым дорогим подарком, полученным от мужа. Да, в тот момент Колей был пьян, как, извините, последний финки, да, ревел Железнобоком и говорил гадости, но в его горе было нечто столь же искреннее, как и в горе самой принцессы, оставшейся в чужой стране без родных и близких. А все его последующие реверансы казались ей не более чем маской любезности, надетой ради того, чтобы не злить отца.