Книга Ласурские призраки, страница 121 – Мария Ермакова

Стрельчатые потолки комнаты были высоки, и он мог стоять, разогнувшись во весь рост. Серый тролль в белой комнате казался утесом с Севера, неожиданно появившимся на белом песке южного пляжа.

Старик пошевелился.

— Услуга за услугу, Алатырь, – кивнул он. – Чародейка поможет мне, а я – вам, согласны?

— Это не сделка, – Альперт подошел и остановился рядом с Вительей. – Мы в вашем мире в плену, здесь условия диктуете вы, а мы – должны соглашаться.

Черный пес гавкнул. В его лае волшебница отчетливо расслышала насмешку.

— Умный мальчик, – довольно кивнул старик. Черты его лица стали жестче, взгляд резал, как острие бритвы. – Раз так, отбросим лирику, дорогие гости! Я приказываю – вы исполняете. Если у вас получится, я верну вас домой, если нет – казню.

— Так я и думал! – воскликнул маг.

— Правильно думал, – старик перевел взгляд на Виту. – Жаль, я слишком стар, чтобы выдержать новую жену. Ты прекрасна, дитя, знаешь об этом?

— Мне говорили, – коротко ответила волшебница, не желая затрагивать скользкую тему, – а красавица, которая нас встретила, разве не ваша жена?

— Василисушка? Она, она… – покивал старик. – Когда устаешь от всяких молодушек-поскакушек, хочется нового качества отношений, которое может дать только истинно опытная женщина. К сожалению, характер – другая сторона опыта.

— Мы это заметили, – хмыкнул тролль.

— Я слишком стар и немощен, чтобы влезать в семейные дрязги, – не обращая на него внимания, продолжал Кащей, – но у меня есть дочь Марья, которую я люблю…

— А Васили-су́шка не любит? – делая ударение на «У», спросил Дробуш.

— Увы, – кивнул старик. – Пытать собственную жену – дурной тон. Я не стал этого делать, но никто кроме Василисы Премудрой не мог добыть свиток с заклинанием из другого мира и заколдовать мою дочь, превратив ее в ядовитую лягушку.

— Преднамеренное колдовство с целью нанесения физического или морального урона в нашем мире трактуется, как уголовное преступление, и наказывается соответственно, – сообщил Попус.

— Рад за ваш мир, – пожал плечами Кащей, – но у нас свой. Я хочу, чтобы вы сняли с Марьи заклятье. Идите, Семаргл вас проводит… А я что-то уста…

Он замолчал, не договорив, словно выключился. Тонкие веки, прикрывшие глаза, тихонько дрожали.

Вителья бережно положила его руку, которую все еще держала в своих, на кровать, и повернулась к собаке, ощущая в душе жалость.

Семаргл зацокал когтями по каменному полу в сторону выхода. После залитой солнцем комнаты Кащея, сумрак, царивший во дворце, действовал угнетающе.

— Куда он нас ведет? – шепотом поинтересовался Альперт.

— Тут два варианта – или к Васили-Сушке или к лягуше, – прогудел сверху Вырвиглот.

— Придем – увидим, – пожала плечами Вита, – Дробушек, мне кажется, или тебе здесь нравится? Ты со всеми находишь общий язык…

— Или общий карниз… – пробормотал Попус.

— Вита права, – кивнул тролль, – здесь все просто! Как было на Тикрее когда-то давно.

Пес предупредительно тявкнул. На каменный пол упал луч света. Арочный, увитый плющом проход привел к внутреннему дворику, густо заросшему цветущим кустарником и елями. В середине мрачновато, но стильно оформленного пространства располагался пруд, усыпанный кувшинками.

— Лягуша, – сам себе сказал Дробуш.

— Пресвятые тапочки! – воскликнул Альперт, указывая на пруд.