Онлайн книга «Фаэрверн навсегда»
|
Взявшись за рукоять кинжала, подняла глаза к небу. Сквозь ажурную вязь листвы виднелось пыльно-голубое небо конца лета. “Бирюза и мёд твоих глаз, Великая Мать, тепло и сила твоих ладоней, да пребудут со мной! Дай мне силу побороть ненависть, дай возможность исцелить!” Клинок вышел, как по маслу. Хлынула алая лёгочная кровь, тут же окрасила мою ладонь, накрывшую рану. В душе ширилось ощущение могущества, я, будто бутон, раскрывалась навстречу ему, лепесток за лепестком отдавая себя взамен исцеляющей силе Богини. Спустя несколько мгновений поток крови иссяк, спустя ещё немного времени её остатки исчезли с моих рук, с одежды паладина. Остался лишь разрез на куртке — аккуратно заштопать, и не заметишь! Встала, повела плечами. От божественной силы потряхивало, обдавало жаром, будто в прорубь макнулась. Оглянулась на лежащего. На его лицо возвращались краски. Розовей — не розовей, спать будешь долго, соколик! Спи… Сделала несколько шагов прочь, баюкая в душе желание вернуться и добить, пока не проснулся. Я не видела его среди тех, кто убивал моих сестёр, но он был там — порукой тому сияющие латы и красная куртка. Даже если я не вернусь, кто-нибудь обнаружит его и прибьёт, чтобы забрать доспехи и меч. Они денег стоят, если знать, кому продать! “Тамарис, дитя…” О, нет! Великая Мать, за что? “Дитя…” Да будь ты проклят, Воин Света! Резко развернулась, вернулась. Подхватив лежащего подмышки, потащила к лошади. Странно, но Каурка стояла смирно, пока я затаскивала незнакомца на седло. Ни укусить не пыталась, ни лягнуть. Не иначе Сашаисса пела ей на ухо свои сладостные песни, от которых мир казался полным любви. Подумав, подобрала доспехи и меч. Укутала в собственный плащ, чтобы не светиться. Освобожденный из плена плоти кинжал сунула в голенище сапога — пригодится! Села в седло позади бессильно висящего тела. “Чтоб у тебя кровоизлияние в мозг случилось, скотина! Каурка, это не тебе!” Тронула поводья, возвращая лошадь в состояние мерной ходьбы, а затем и рыси. Не стоит задерживаться долго, коли идешь по следу! * * * Викер пришёл в себя на продавленном многочисленными телами ложе какого-то придорожного трактира. Зрение подводило — занавешивало действительность рваными тенями. Сквозь сумерки проступил силуэт, заключивший в себе свет, и женский голос сказал холодно: — Не делай резких движений, скоро всё пройдет! Раны, как твоя, просто так не забываются! Усилие разглядеть подробности вымотало его донельзя. Сцепив зубы, чтобы не застонать при женщине, он откинулся на подушку, удерживая в сознании хрупкий рыжеволосый образ. Эмоции, плескавшиеся в ореховых глазах незнакомки, симпатией никак нельзя было назвать. — Где я? — спросил он. Думал, что сказал, а на деле прошептал, едва шевеля запекшимися губами. В горле саднило, а грудная клетка не слушалась хозяина. — День пути до местечка Кривой Рог. Здесь наши пути разойдутся, едва ты окончательно придёшь в себя. — Кто ты? — Та, кого тебе следует убить! — Ты не боишься меня? Язвительный смех был заразителен. Викер даже улыбнулся, слушая этот заливистый ядовитый колокольчик. — Только попробуй! — Не стану… Кажется, ты спасла мне жизнь… Я помню, как умирал… — Ну хоть что-то, — усмехнулась она. Тени постепенно растворялись в свете свечного огарка. |