Книга Путь Строителя 2, страница 104 – Алексей Ковтунов

Когда стало понятно, что ждать дальше бессмысленно, взял лопату и пошёл к дому Хорга. Мало ли, может проспал, хотя за всё время совместной работы такого не случалось ни разу. Ну, по крайней мере с тех пор, как он завязал.

Дом Хорга стоял недалеко, но все равно пройтись пришлось, и по дороге внутри нарастало неприятное предчувствие, которое я старательно гнал от себя, вот только оно никуда не девалось. Подошёл, постучал, и за дверью повисла тишина. Постучал громче, подождал, снова постучал, уже кулаком, так что дверь задрожала на петлях. Из-за стены не донеслось ни звука, ни шороха, ни привычного хриплого «чего надо».

Не выдержал и толкнул дверь. Не заперта, впрочем как обычно, здесь мало кто запирается, деревня есть деревня.

Хорг лежал на полу возле лавки, на боку, подложив под голову собственный кулак. Одежда на нём была вчерашняя, рабочая, сапоги он даже не снял, и один из них свалился и валялся рядом. В комнате помимо здоровяка стоял кислый душный смрад, который сложно спутать с чем-то другим, так обычно пахнут последствия пьянки. Рот здоровяка был приоткрыт, из угла тянулась ниточка слюны, и храпел он так, что посуда на полке мелко подрагивала.

Первая мысль была матерной и очень конкретной, вторая тоже, а третья оказалась чуть сдержаннее, но суть от этого не поменялась да и сильно цензурнее мысль не стала. Столько держался, столько дней не пил, работал, даже деньги заплатил, и казалось, что худшее позади, что здоровяк наконец-то вытащил себя из ямы. А он взял и нырнул обратно, с головой, с размаху, в полном соответствии с многолетней привычкой.

Злость поднялась горячей волной откуда-то из-под рёбер, и Основа отозвалась мгновенно, напряженно загудев в унисон. Алкоголиков я недолюбливал всегда, и в прошлой жизни тоже. Насмотрелся на стройках, на заводах, в общежитиях. Толковые мужики, у которых руки помнят ремесло, а голова давно забыла, зачем эти руки нужны. Спасать таких целенаправленно обычно пустая трата времени, потому что спасти можно только того, кто сам хочет выбраться, а кто не хочет, тот найдёт способ утонуть в любой луже.

Хорг не шевелился, дышал ровно, значит жив и здоров, если не считать того, что завтра у него будет раскалываться голова, а послезавтра начнётся очередной виток стыда и молчания, который закончится тем, что он возьмёт инструмент и пойдёт работать, как будто ничего не было. Знакомый цикл, и ничего нового в нём нет.

Развернулся к двери, решив махнуть рукой и идти строить без него. Да, без Хорга будет сложнее и дольше, столбы тяжёлые, а ставить их в одиночку задача нетривиальная, но когда меня останавливали трудности?

Уже шагнул к порогу, когда взгляд зацепился за что-то на полу, рядом с опрокинутой кружкой. На боку лежала бутылочка, глиняная, пузатая и с короткой горловиной. Пустая, тряпичная пробка валяется тут же, а внутри ещё поблёскивают остатки тёмно-красной жидкости.

Так бы, может, и ушёл, не обратив внимания, мало ли откуда у Хорга бутылка. Но тара была чужая, незнакомая, не из тех глиняных кувшинов и деревянных фляг, которые лепят и режут в деревне. Форма другая, обжиг ровнее, стенки тоньше, и на боку едва заметное клеймо…

Поднял бутылку, поднёс к носу. Запах ударил в ноздри мягко и обманчиво: ягоды, брусника, что-то сладковато-терпкое. Трактирщик, падла, все-таки смог всучить свою настойку?