Книга Договориться с тенью, страница 25 – Галина Миленина

— Ну, ты даёшь, подруга!

— Даю — и с удовольствием. Сама удивляюсь, как раньше жила без этого. Мы такие штуки вытворяем!

— Без подробностей, пожалуйста.

Лене стало неудобно перед Софией.

— Да, ладно, ханжа. Может, попробуешь с коллективом — и тебе понравится? Помнишь, я на работу с синяками на запястье пришла? Так это от наручников. Передать не могу, что за ощущения.

— За предложение спасибо, я подумаю, — пошутила Лена. — Ну, мать, не замечала, что ты у нас мазохистка!

— Я раньше тоже не замечала. Это Павел меня открыл, он мне сразу сказал, что только так или никак. А он мне понравился жуть, и я согласилась. Теперь мне самой это нравится. По-другому я уже не хочу — пресно.

«Странно, — подумала София, — значит, Борис Хигир ошибается. А я глупая, верила, что по имени можно определить характер человека. Моего мужа тоже Павлом зовут, но он — сама нежность в постели: боится лишний раз обнять покрепче, чтоб не сделать больно».

Валерия пошла в туалетную комнату. Её телефон остался лежать на столике, рядом с чашкой Софии, и неожиданно зазвонил. София невольно бросила взгляд на экран и увидела до боли знакомый номер. Точно такой же, как у неё, за исключением последней цифры. Это был номер её мужа.

София протянула дрожащую руку к чужой трубке:

— Привет, где тебя забрать? — услышала она голос мужа и нажала на отбой.

София положила трубку на место, перевела взгляд на Лену:

— Мне сейчас лучше уйти. Или я убью их обоих.

— Я с тобой.

Вернувшись, Валерия не поняла, что произошло и почему девушки ушли, не попрощавшись. «Ой, какие мы нежные! Подумаешь — интеллигенция вшивая, переводчица! Пусть слепых через дорогу переводит!»

Урок немецкого в этот вечер не состоялся. София молча собирала свои вещи в квартире, где они жили с Павлом. Лена не оставляла подругу. Поздно вечером они вдвоём приехали к родителям Софии.

На все вопросы родителей отвечала:

— Потом поговорим. Сегодня я не знаю, что сказать.

— Лена, хотя бы ты можешь что-нибудь объяснить? — допытывалась Мария.

— Тёть Маш, я такое видела только в тупых сериалах и всегда раздражалась: как этому можно верить? Сегодня сама убедилась: жизнь круче сериалов. Вы пока не спрашивайте её ни о чём, ладно? Пусть время пройдёт.

София молчала неделю. Родители общались шёпотом и ходили по квартире на цыпочках.

Разговорил её отец. Пришёл как-то на подпитье, сел рядом на диван и начал что-то вспоминать о детстве дочери, о её проделках, первых слезах, огорчениях, маленьких бедах.

Дочь молчала, потом неожиданно спросила:

— Папа, вот скажи, как можно было всю жизнь знать человека и не знать его совсем?

— Ты о Павлуше, что ли?

— Да, о нём. Мы же с детства вместе. Я верила ему больше, чем себе. Помнишь, в четвёртом классе он написал мне записку: «Я тебя люблю». И с тех пор никому из мальчишек не позволял приблизиться ко мне. Мне иногда казалось: мы — одно целое. И уже не надо было слов, общались на ментальном уровне. Я подумаю — он продолжит. А выходит, я не знаю его совсем. Как он мог оказаться таким животным? Объясни! Ты же мужчина, должен знать.

Отец задумался.

— Понимаешь, дочь, мы и себя-то до конца не знаем. И какие демоны в нас сидят. А ты просишь о других сказать. Я думаю, что рядом с животным и мужчина — животное, а рядом с богиней — он сам бог! Вообще же, вся жизнь — иллюзия.