Книга Договориться с тенью, страница 55 – Галина Миленина

— Шопенгауэр!

— Ты чё, прикалываешься?

— Нормальное имя — Эдька Шопенгауэр. Ты должен его помнить. Когда мы в универ пришли, он на последнем курсе был. Фарцой занимался, кроссовки модные возил и нас всех обувал — и в прямом, и переносном смысле. После отбоя водкой в общаге торговал, на бедных студентах наваривался.

— А-а-а… Ну, с этого и надо было начинать. Конечно, помню. Здоровенный такой бык, сейчас на Х-пятом гоняет.

— Не здоровенный, а толстый. Здоровьем там давно не пахнет.

— А Шопенгауэр — это что, его настоящая фамилия?

— Кликуха.

— Не вижу связи.

— Дык он любитель при случае афоризмом блеснуть. И сам, типа, бумагу в юности марал. Когда-то ему пацаны в шутку посоветовали: «Ты отправь свои труды в издательство. К тебе, Эдик, великая слава придёт, и мы в её лучах рядом с тобой погреемся». А он в ответ на полном серьёзе словами философа: «Разве может музыкант рассчитывать на аплодисменты, если его публика состоит из глухих?» Ну, и просветил пацанов: типа, Шопенгауэр в тридцать лет написал свой труд и только через тридцать пять лет — перед смертью — стал знаменитым. За столом Эдику равных нет — пожрать он не дурак, да и тут прикрывался Шопенгауэром, цитируя: «Я действительно ем втрое больше вас, но у меня и мозгов во столько же раз больше». И для пущей важности принимался рассуждать на тему «Четвероякий корень принципа достаточного основания». Так что связь, как видишь, существует. Шопенгауэр тоже вкусно пожрать любил и по молодости приударить за актрисульками. А Эдик наш чрезвычайно слаб на передок, его хлебом не корми — дай с известной девочкой зарисоваться в публичном месте. Ты на его страничку зайди на «Одноклассниках»: из четырёх сотен друзей — триста девяносто бл… с обложек глянцевых журналов, а остальные десять — известные киноактёры. Только не подумай, что это действительно его друзья. Просто чувак таким образом самоутверждается, поскольку реально соображает, что до личной славы не дожить. А так хочется!

— Забавный парень.

— Да я бы не сказал. Шопенгауэр действительно под пессимиста-философа косит. И вечно жалуется, что бабок нет. Постоянно в кредит гуляет. Жлоб — редкий. Чужие деньги берёт взаймы охотно, а свои отдавать — жаба давит. Имей в виду, если попросит. Что попросит — не сомневаюсь. Он умеет использовать свой шанс. Сначала начнёт плакаться на судьбу, придумает себе очередную болезнь — тяжёлую, неизлечимую, и, верю, не так далёк от истины: с его образом жизни он первый из нас претендент на престижное кладбище. Когда же поймёт, что пробил тебя на эмоцию, твой порыв великодушия и щедрости зря не пропадёт, поверь мне. Столько народу ловилось на его песни и до сих пор ловится. Но связи у чувака! Среди его четырёхсот липовых друзей пара-тройка реальных есть. И какие! Но в «Одноклассниках» их не найдёшь. Люди — публичные, из высшего эшелона власти. Они, типа, небожители: в школе не учились, не какают, живут на своём Олимпе, манной небесной питаются… А мы — бесной! Поэтому они сразу умными родились, им школа наша чужда и не известна.

— В чём же секрет их дружбы с Шопенгауэром?

— Секрет не поэтического свойства. Для мужиков взрослых, что в Крым из своих столиц погулять приезжают, Эдик незаменимый чел. Останавливаются в его отеле. Кому девочки, кому мальчики, сауна, массаж, групповуха — любой каприз Шопенгауэр исполнит. Встретит — проводит, всё организует по высшему разряду. В авто со шторками тихо привезёт, тихо отвезёт к трапу самолёта. Вся мусарня схвачена, все ксивы у него есть, под любой знак подъезжает, ему — насрать. Чайная церемония, китайские повара, модельки… Известный набор. Ко мне привозил своих гостей однажды. Морды, скажу тебе, довольно известные. Я их по ящику часто наблюдаю.