Книга Босс. Любить обещай, страница 5 – Катя Куница

— Я ничего не… — начала Аня, но он ее перебил.

— Молчи! Я все знаю! Ты думала, я не замечу, как ты копаешься в моих бумагах? Ты хотела отобрать у меня все! Мой будущий брак, моего ребенка, мое положение!

Он встал, и его фигура, подсвеченная снизу, казалась огромной и чудовищной.

— Ты врешь, Аня. Ты всегда врала. Изображала из себя невинность, а сама строила козни.

Это был классический газлайтинг, доведенный до абсолюта.

Он не просто обвинял ее, он переписывал реальность, делая из нее виновницу, а из себя жертву ее коварства.

Но коварства не было.

Он врал. И ей, и себе.

А может, его любовница вложила ему в голову эти ядовитые мысли.

— Я не шантажировала тебя… Я просто… я боялась потерять тебя, — заплакала она, но слезы уже не вызывали в нем ничего, кроме раздражения.

— Слишком поздно. Ты уже потеряла. И теперь ты угроза. Угроза моему будущему счастливому браку.

Он произнес это с ледяной, расчетливой четкостью.

— И угрозы нужно устранять. Аккуратно. Навсегда.

Он подошел к своему рюкзаку и достал оттуда ее паспорт и зарядное устройство от ее телефона. Он бросил их на стол.

— Ты сама все подготовила, глупая девочка. Собрала вещи, попросила мужа отвезти тебя в глушь, чтобы встретиться с любовником? Или сбежать? А потом, видимо, поссорились. Ты осталась одна. Заблудилась. Или на тебя напали дикие звери. Грустная история. Очень правдоподобная.

Первые минуты после его отъезда Аня провела в полном ступоре.

Потом, пошатываясь, навалилась на дверь. Та тотчас открылась, и Аня сначала упала. А дверь за ее спиной странно лязгнула.

Она обернулась и не поверила своим глазам. Дверь — старая и косая, закрылась. Там и замков-то не было, но она заперта.

Аня дернула ее на себя, но та не поддалась. Словно в фильме ужасов, словно ее кто-то невидимый изнутри держал.

Она отшатнулась, снова упала, а потом поползла.

Завопила, осознавая весь ужас.

Потом с силой закусила свои губы.

И заревела.

Она сидела на холодной, сырой земле, обхватив колени, и не могла пошевелиться.

Шок был таким глубоким, что тело отказывалось реагировать.

В ушах стоял звон, а в голове, словно на заевшей пластинке, крутились последние слова Игоря:

— Медведи, я слышал, этой осенью голодные.

Затем ее вырвало.

Спазмы согнули ее пополам, из пустого желудка вышло только немного желчи и весь ужас происходящего.

Физическая боль привела ее в чувство. Холод, пронизывающий тонкую ткань джинсов, стал осязаемым и невыносимым.

Она вновь закричала, но только вороны где-то высоко встревоженно каркнули в ответ.

Потом она обошла избушку, отчаянно ощупывая бревна.

Все четыре маленьких окна были наглухо заколочены изнутри массивными досками.

Она видела шляпки толстых гвоздей, уходящих в раму.

Даже если бы у нее был лом, снаружи сделать ничего было нельзя.

Сруб был старым, но крепким; щели между бревнами слишком узки, чтобы в них можно было протиснуть даже руку.

Паника, черная и липкая, снова накатила волной.

Она начала бегать по небольшому пятачку расчищенной земли вокруг дома, словно загнанный зверь, ища хоть какой-то выход, слабое место.

Но ловушка была идеальной.

Игорь все продумал.

Он привез ее в готовую могилу.

Дом вроде бы есть, но укрыться в нем теперь невозможно. А что же ей делать ночью?!

Но может он шутит так и скоро вернется?!