Книга Закон треснувшего корешка, страница 192 – Анастасия Шелест

— Простите, – неуверенно выдавливаю я, все еще плохо понимая, в чем проблема. – Я пыталась поискать что-нибудь самостоятельно, но информации по этому вопросу нигде нет. По крайней мере, мне она недоступна.

Я действительно пыталась, но сложно сказать, что особо настойчиво. Мне хватило ума не приставать к библиотекарю и всем вокруг с вопросом, где я могу почитать что-нибудь про эксперименты Академии. Марк бы наверняка помог, но я лучше вообще ничего не узнаю, чем подойду сейчас к нему.

Вознесс усмехается, но улыбка у него выходит кривоватой и мрачной. Отрешенный взгляд упирается в стену над моим плечом, и он поводит подбородком, медленно кивая.

— Ну да, разумеется. О таком стараются не распространяться. Мы признаем ошибки, только когда изменить что-то уже невозможно.

Ясно. Я открыла очередной ящик Пандоры. Вряд ли Вознесс горит желанием говорить на эту тему, и я уже собираюсь было сказать, что это не так уж и важно, но он тяжело вздыхает и начинает:

— Видишь ли, в чем дело, Теодора. Бабушка Альберта не была книгоходцем. Ее муж был. И сын тоже. Немудрено, что она хотела во всем разобраться, а способа лучше, чем научиться самой, нет. И она была такая не одна. Одни хотели стать ближе к семье, другие мечтали сбежать от реальности.

Я их прекрасно понимаю. Обидно, когда приходится довольствоваться серыми буднями, в то время как другие могут оказаться буквально где угодно.

— Книгоходец может переместить обычного человека в книгу. Да, для этого нужны определенные навыки, не всегда это просто, но все же возможно. Но научиться книгохождению нельзя, – продолжает Вознесс, все еще не глядя на меня. – Академия давно заинтересовалась этим вопросом. Очевидно, расширить штат сотрудников выгодно – работы полно, да и она не самая безопасная. Хоть тщательный теоретический анализ и не дал существенных результатов, перспективы оказались слишком заманчивыми, и Академия приступила к экспериментам.

Я подаюсь вперед, боясь пропустить хоть слово. Вознесс поводит подбородком и поправляет очки на переносице.

— Хотя я бы назвал это, скорее, пытками. Так говорить не стоит, и я надеюсь, что мои оценочные суждения останутся строго между нами. – Его серый взгляд оживает и вцепляется в мое лицо, вынуждая спешно кивнуть. – Бабушке Альберта повезло, если так вообще можно говорить. Она перестала двигаться, говорить и реагировать на внешний мир, замкнулась в своем сознании, но с людьми происходили вещи и похуже. Гораздо хуже. Выживших по пальцам можно пересчитать.

Недоверчиво отпрянув, я царапаю ногтями кожаную обивку. Зачем? Если все выходило так плохо, неужели нельзя было остановиться? Почему люди шли на это даже с такими рисками?

Вознесс отворачивается и потирает переносицу, смежив веки. Я безмолвно жду, когда он соберется с мыслями.

— Несмотря на количество жертв, исследования продолжались. Их прекратил твой отец, когда занял пост Главы. Исследования тогда курировал Артур. Скандал был жуткий, но решения Верховного книгоходца не обсуждаются. Признаться честно, я тогда смог выдохнуть.

Судя по всему, Виктор их не возобновил. Вопрос только в том, не сделает ли это следующий Глава, но едва ли у Вознесса найдется ответ. Он ведь не пророк.

Минутная тишина подтверждает, что это конец истории, и я выдавливаю: