Книга Где моя башня, барон?! Том 3, страница 109 – Антон Панарин, Сергей Харченко

— Владимир Константинович, куда заказ нести? — пыхтя, спросил парень, едва удерживая пакеты в руках.

— Никуда. Я сам всё отнесу. Спасибо за работу, — сказал я и, выхватив из его рук еду, метнулся на третий этаж.

Как только я вошёл в кабинет, в полу появилась чёрная дыра, из которой вылезли зелёные когтистые лапища.

— Держи. Это тебе, — хмыкнул я и выставил светло-зелёные пакеты перед Гобом.

Зелёномордый не поблагодарил, а лишь сглотнул слюну, сгрёб всё в дыру когтистой лапой, а затем исчез. Надеюсь, сейчас он нажрётся.

Заперев кабинет, я спустился в подвал и аху… в смысле ахнул. Десятки ножей, пистолетов, ружей, пять винтовок, куча патронов, золотые цепочки, браслеты, серьги, даже пачки с наличностью.

Денег тут было не так уж и много. Всего десять тысяч, но тоже приятно. Порывшись в этом барахле, я нашёл две поясные кобуры, которые нацепил на голое тело и спрятал под рубахой. Следом подобрал пару револьверов, которые без труда влезли в кобуру.

Порылся ещё немного и констатировал факт. Остальное — барахло. Всё на продажу. Следом я позвонил дяде Пете и минут пятнадцать уламывал его приехать. После прошлой доставки трупов он категорически не хотел иметь со мной никаких дел. Но пятьсот рублей смягчили сердце скупердяя, и он согласился.

Следующие два часа я бегал от подвала к машине и загружал трофеи. Дядя Петя, как всегда, бухтел:

— Вов, а почему всё в крови? Ты что это украл и кого-то убил? Не, я такое не повезу! Вдруг полиция прихватит по дороге! Так и меня закроют. А у меня же внуки. Мне оно не надо.

Я заметил, что всё время, пока дядя Петя бухтел, он посматривал на маузер, лежащий в куче хлама. Запрыгнув в кузов, я вытащил пистолет, нашёл для него кобуру и две пачки патронов.

— Держи. В случае чего будешь отстреливаться, — ухмыльнулся я, протянув подарок водиле.

— Да ты что такое говоришь? Я, и отстреливаться? От полиции, что ли? Да не! Мне не надо. Забери, — проворчал он, застёгивая кобуру на поясе. — Не, Вов, серьёзно. Мне такие подарки и даром не нужны, — бубнил он, поглаживая маузер, — Может, заберёшь?

— Если он тебе не нужен, можешь выкинуть, — пожал я плечами и направился в подвал.

— Да ты чего такое говоришь? Такую вещь нельзя выкидывать. Я лучше себе оставлю, — глаза водителя блестели как у кота, смотрящего на сметану.

Спустя минут десять погрузка была завершена, и мы поехали к Шульману. Его ломбард уже был открыт. Более того, внутри даже оказались посетители. А это на моей памяти первый случай, когда я встретил клиентов торговца.

— Измаил Венедиктович, доброго дня! — бодро выкрикнул я, войдя в ломбард.

На меня тут же уставились сгорбленный дед и мужик лет тридцати с тесаком в руках. Правда, тесак был спрятан в ножны. Явно пришёл его продавать.

— О! Владимир Константинович! — выпалил Шульман, сложив ладони у груди, а после посмотрел на посетителей: — Прошу простить, у меня технический перерыв. Приходите через час. А лучше через два.

Ушлый торговец с ходу заметил грузовик, припарковавшийся рядом с ломбардом, и уже подсчитывал в уме возможную прибыль.

Посетители ушли, недовольно бухтя, ну а мы приступили к оценке. Я без остановки таскал ружья, пистолеты, ножи, мечи, бижутерию и прочий хлам, а Шульман стоял со счётами и громко щёлкал ими, оценивая, сколько он готов заплатить за всё это.