Книга Где моя башня, барон?! Том 3, страница 22 – Антон Панарин, Сергей Харченко

— Ты идиот? — выдавил Борян, продолжая смотреть в сторону тела. — Трезвяк собирает алкашей, а не разбрасывает их по городу.

Шлёп! Шлёп! Шлёп! На земле валялось уже пять тел, и никто из них не шевелился.

— Эу! Пассажиры! Вы чё там мутите⁈ — выкрикнул опухший и толкнул плечом Боряна. — Пошли посмотрим.

— Да, братва, погнали, глянем, чё там! — рявкнул Борян, и компания, грозно разминаясь, направилась к грузовику.

Седьмое тело, восьмое, девятое. И тут грузовик заревел и тронулся с места, а из кузова продолжили выбрасывать тела.

— Куда сучары⁈ Стоять! — заголосили краснореченцы и побежали к воротам.

На полпути они замедлились и, присмотревшись, ахнули.

— Это ж Толик Петрихин, авторитет… — прошептал опухший.

— Живой? — спросил щуплый парень.

— Ты дурак? — покосился на него тощий парень с косым взглядом. — У него глотка вскрыта от уха до уха…

— Гля! У него на груди походу чёт написано, — Боря, присев рядом с телом, отодвинул рубаху и прочитал послание. — «…Готовьтесь, скоро Хаба будет под нами. С любовью Хазаров И. В.»

— Это чё получается? Наших воронежские завалили? — растерянно проговорил опухший.

— Понятия не имею. Пусть старшие разбираются, — процедил Борян и, набрав номер, выкрикнул: — ЧП! Воронежские объявили войну!

* * *

— Владимир, я подъезжаю, вы выгружаете свёртки и тут же уезжаем? — в сотый раз уже уточнил дядя Петя.

Чтобы ему было спокойнее, я даже обернул трупы тканью, впрочем, на ней всё равно проступили кровавые пятна, пока мы ехали. Я сидел в кузове, а между мной и кабиной водителя было окошко, через которое мы и переговаривались.

— Всё так, подъезжаем к цирку, я сбрасываю свёртки, — объяснил я ещё раз, — а вы получаете месячное жалованье за одну ночь.

— Но почему мы должны доставлять груз именно ночью? Ты же сказал, что мы не делаем ничего незаконного, — продолжал переживать водитель.

— Дядя Петя, я тебе уже в какой раз говорю? Наниматель купил у меня ткани, они ему нужны именно ночью, так как он страдает бессонницей. И, чтобы не сойти с ума, занимается рукоделием, — я повторял эту забавную историю раз за разом, но водитель в неё явно не верил.

— А зачем мы заклеили номера? — покосился на меня водитель.

— Дядя Петя, следи за дорогой, — устало выдохнул я.

— А потом мы уедем обратно, да? — не унимался он. — Вот прямо сгрузим и уедем?

— Всё так, — кивнул я. — Я сгружу свёртки, а вы тем временем оставайтесь за рулём. Нечего спину гнуть.

Я очень не хотел, чтобы дядя Петя помогал мне сгружать трупы. Если он увидит кровь, то его истеричное состояние обострится. Кто знает, к чему это приведёт. Например, потеряет самообладание и рванёт наутёк. Или начнёт громко кричать, привлекая к нам внимание. Или потеряет сознание.

Впереди показался цирк. Дядя Петя осторожно съехал с дороги и прижался к воротам. Я же, не теряя времени, принялся выбрасывать трупы.

Вдали слышались песни под гитару и пьяный хохот. Первый свёрток упал на плитку довольно громко, что привлекло внимание компании. За ним полетели второй и третий.

— Владимир, кажется, нам кричат, — шёпотом проговорил дядя Петя, смотря в окошко.

— Вам показалось, — ответил я, пыхтя, и выбросил ещё пару свёртков.

— Да нет же! Они уже идут сюда! — испуганно вскрикнул водитель и, пристегнувшись, начал заводить грузовик.