Книга Где моя башня, барон?! Том 3, страница 96 – Антон Панарин, Сергей Харченко

— Тяжёлых в операционную! — выкрикнула Дарья, помогая спуститься раненым.

Люди в белых халатах носились туда-сюда словно снежинки. Подхватывали окровавленных людей и уводили в больницу. Я же просто наблюдал за всем этим, жалея лишь о том, что не сумел сразу прикончить Тесака. Вышиби я ему мозги в тот раз, всего этого не случилось бы.

Последним из машины выпрыгнул Шишаков, но сперва он вышвырнул из кузова пленного бандита. Полёт уголовника был красив, но недолог. Рухнув мордой на асфальт, он прокатился по нему, ободрав кожу, и из-за острой боли очнулся.

— Пойдём пообщаемся, — сухо бросил Шишаков, схватил уголовника за ногу и потащил в сторону администрации.

— Сучары! Вам всем хана! Мамой клянусь, перережем всех до единого! — орал уголовник, но недолго. Шиша замедлил шаг и, не глядя, пнул того в пах. — У-у-у! — жалобно завыл пленник.

Следующий час из подвала администрации доносились жуткие вопли. Никитич вместе с Шишаковым, похоже, пытали пленника. А я ждал неизбежного разговора. И он таки состоялся.

Из администрации вышел Шишаков с окровавленными руками, одарил меня злым взглядом и коротко бросил:

— Тебя Гвоздев зовёт.

Кивнув, я вошел в здание, прогулялся по длинному коридору и спустился в подвал, в котором пахло сыростью. Тусклое освещение ламп создавало дополнительное ощущение жути. Как будто войдя в этот подвал, обратно уже не вернёшься. Но я видал места и пострашнее.

Никитича я нашёл по звуку плача. Пленник рыдал, тихонько позвякивая цепями, на которых был подвешен.

— Дверь закрой, — холодно сказал Никитич, даже не удостоив меня взгляда.

Стальная створка захлопнулась, и Никитич без замаха ткнул пальцем в глаз пленника.

— А-а-а! — заорал от боли железнодорожник.

— За кем вы пришли? — сухо спросил его Гвоздев.

— Да я же говорю, — пробормотал пленник. — За вот этим щеглом! Тесак приказал его убрать!

Как только Гвоздев услышал всё, что хотел, он подошел ближе и сломал шею пленнику. Повернулся ко мне, хрустнул пальцами. А дальше…

Кулак Гвоздева врезался в моё лицо, затем ударил в челюсть. Потом он, рыча, отошёл в сторону, кое-как сдерживая свою ярость.

Мой глаз сразу же заплыл гематомой. Кажется, я лишился и зуба.

Никитич подскочил вновь и хотел ударить меня ещё раз, но я отвёл его удар в сторону. Всё, достаточно. Я ему не груша для битья.

— Владимир, ты идиот! — зарычал Гвоздев мне в лицо. — Совсем заигрался в вершителя судеб⁈ Да, ты барон, да у тебя есть артефакты, ты второй раз живёшь и в столь юном возрасте чертовски силён. Но для нас эта жизнь первая! Понимаешь⁈ — рявкнул он, отчего по подвалу загуляло эхо. Он вытер рукой испарину, выступившую на лбу, и снова заговорил: — Из-за твоих необдуманных действий сегодня могли убить моих людей.

Он собирался сказать что-то ещё, но я вклинился в этот монолог.

— Никитич, я всё понимаю. Но если моя задумка удастся, город избавится от всех этих банд разом, как и от Мышкина, — меланхолично сказал я и, запихнув пальцы в рот, вытащил выбитый зуб. — Держи. Твой трофей.

Гвоздев шутку не оценил и шлёпнул по моей руке, отправляя зуб в полёт. Он смотрел на меня со злобой, может, даже с ненавистью. Рычал, глядя в глаза, и сжимал кулаки до белых костяшек.

— И что, легче тебе стало? — усмехнулся я, вытирая кровь, сочившуюся из носа. — Вот ты говоришь, что охотники защищают людей от монстров. А преступники, которые грабят, насилуют, убивают? Это ли не монстры в людском обличье? И если да, то какого хрена вы всё это терпите?