Книга Где моя башня, барон?! Том 4, страница 60 – Антон Панарин, Сергей Харченко

— Правда, следует подождать, — предупредил Каменский.

— Я не собираюсь это делать, мой друг в опасности, — объяснил я ещё раз.

— Да-да, я уже слышал это. Но вы не пройдёте через контур, — встревоженно посмотрел на меня информатор. — В общем, долго объяснять, что это. Скажу вкратце — это барьер, через который могут пройти лишь те, кто работает в участке. Он как раз на уровне с той решёткой и находится.

— Вы мне дадите на время этот артефакт? — посмотрел я на куб, который сжимал в руке Каменский.

— За отдельную плату, — улыбнулся он. — Сами понимаете, я на пенсии. Тыщонка бы не повредила.

— Хорошо, — согласился я, доставая то, что у меня осталось. — Это аванс. Остальное — после того как вытащу друга.

— Если бы за вас не поручился Алексей Сергеевич, я бы послал вас куда подальше, — Каменский выдавил улыбку. — Но я вам доверяю. Потому что доверяю Алексею Сергеевичу. Учтите это.

— Конечно. Всё понимаю прекрасно, — кивнул я. — Так что там с барьером?

— Через три часа будет перезагрузка системы. Меняется смена и охранная система перезагружается. У вас есть ровно минута, чтобы проскользнуть к камерам, вытащить своего друга и выйти обратно.

— Успею, — уверенно произнёс я.

Зачем ему говорить, что я не собираюсь проходить ещё раз через барьер. Возвращаться? Пф-ф-ф. Я решил поступить по-другому.

— Понял, — я засёк время на телефоне, поставив сигнал. — Осталось получить артефакт. И нужно понять, как им пользоваться.

— Конечно, — пристально посмотрел на меня Каменский. — Когда уйдём из кафе, сразу и передам. Не хочу светиться перед бывшими подчинёнными.

Мы посидели десять минут, испробовав пирожков с картошкой, которые нам так нахваливал полицейский. Честно скажу — вообще не идут ни в какое сравнение с шедеврами Тамары Павловны. Тесто пресное, начинка недосоленная.

Чуть позже мы покинули кафе, отошли за угол. И Каменский передал мне куб. передал, как его использовать. Ничего сложного. Сжимаешь, держишь артефакт, представляешь, что хотел бы изменить, и он трансформирует лицо. Отпускаешь — и к тебе возвращается прежний облик.

Правда, есть и минусы. Трансформация — на определённом этапе достаточно болезненная процедура. Чем дольше в другом образе, тем быстрей бьётся сердце. Если слишком долго провести в таком состоянии, можно и кони двинуть.

Вслед за артефактом Каменский передал свёрток. В нём была его полицейская форма с погонами майора. Затем он вручил удостоверение, затем клочок бумаги и пожелал удачи.

— Ну всё, встречаемся по адресу на том листке. Я буду вас ждать, — он проводил меня тревожным взглядом.

Ну а я решил до нашествия на участок наведаться к одной барышне. Потом будет совсем не до этого.

Вызвал такси и понял, что столичные цены ох как далеко не хабаровские. Полсотни рублей, чтобы проехать четыре квартала, да ещё постоять в пробке минут двадцать. Ну это уж слишком, даже для меня, щедрого.

Тем более таксист всю дорогу молчал и всё время с кем-то спорил по телефону насчёт тарифов на перевозку.

Я вышел по нужному адресу, расставаясь с полтинником. И сразу же увидел Марьяну. Она шла по другой стороне улицы, виляя бёдрами. В дорогом светлом платьице, обтягивающем изумительную фигуру. На плече красотки белая сумочка.

Ну а с ней под ручку семенил плюгавый носатый урод. Он кое-как доставал стройной девушке до плеча и всё смотрел как кот на сметану в её откровенное декольте. Гнусавым голоском он шептал Марьяне, а та заливалась румянцем и улыбалась.