Книга Где моя башня, барон?! Том 5, страница 32 – Антон Панарин, Сергей Харченко

Шишаков подумал, говорить мне это или нет, затем всё-таки оглядел арену, ещё раз вздохнул и перевёл на меня тяжёлый взгляд.

— Один пидар подрезал связки во время одного из боёв, — сообщил он. — После этого я завязал. Понял, что здоровье дороже, и жизнь одна.

Теперь понятно, почему он так переживал за меня и ходил чуть ли не на каждый бой. Увидел во мне себя. Вот только не знал как это мне донести, чтоб не раскрывать свою тайну.

— Кому скажешь это — прибью, — предупредил Шиша.

— Нет у меня привычки трепаться, — хмыкнул я. — Разве ты ещё не понял? Пойдём к бойцам. Поглядим, кого ты там собрал.

— Точнее мы вместе это сделали, — присоединилась к нам Кристина. Теперь она была в светлом брючном костюме. И будто специально расстегнула блузку, показывая часть своей налитой и очень аппетитной груди.

— Рад слышать, — кивнул я ей, замечая, как Шиша уставился на выпуклости девушки.

— И я тоже… очень рад, — пробормотал Шишаков, и с трудом отвёл взгляд от ухмыляющейся Кристины.

Мы осмотрели бойцов, познакомились. Каждый из них крепкий, а взгляды тяжёлые, серьёзные. Я сообщил им правила поединков. Ни оружия, ни запрещённых приёмов. За переломы будут сниматься очки. А кто сдаётся, может постучать рукой об пол.

Двое судей присутствовали рядом и подтвердили сказанное. Добавили всего лишь, что всего десять раундов по три минуты. И по итогу каждого будут начисляться очки. Бой заканчивается досрочно лишь в двух случаях. Либо когда после нокаута боец не встаёт в течение пяти секунд, либо — как я уже говорил ранее — когда он лупит рукой по арене, признавая своё поражение.

Затем начались ответы на вопросы бойцов. Я передал слово Кристине и Шише, которые уже были осведомлены обо всех нюансах турнира. Меня отвлёк звонок от Юлианы.

— Да, принц слушает, — улыбнулся я, направляясь в ВИП-ложу. И сразу же услышал звонкий смех Островской.

— Володь, если б ты видел физиономию отца, который нашёл меня в саду! — воскликнула она.

— Представляю. Значит, успокоился твой папенька? — произнёс я, устраиваясь за большим столом перед большим окном с видом на арену и толпу возле неё.

— А куда бы он делся, — радостно сообщила Юлиана. — Правда, уволил трёх сторожей, которые клялись, что искали меня очень хорошо.

— Ай-яй-яй, как нехорошо смеяться над чужим горем, — иронично произнёс я.

— Так им и надо. Ленивые и разбалованные мужланы, — хихикнула Юлиана.

— Как там пёс поживает? — как бы невзначай спросил я.

— А что вы сделали с Баском? Это было очень жутко! — воскликнула Юлиана. — Его хотели пристрелить. Представляешь, он заплевал кислотой газон и спортивную площадку. Но затем вновь обернулся Баском и лекари забрали его куда-то.

Я кое-как сдержал смех. Хотел бы я взглянуть, как за склизким монстром гоняется толпа охранников, а он отплёвывается от них кислотной слюной. Но Гоб же сказал, что всё пройдёт, вот и пришёл пёсик в себя.

— Слушай, каждый раз наше с тобой свидание это прям какое-то приключение, — хихикнула Юлиана, пользуясь паузой.

— Это плохо?

— Наоборот. Мне очень это нравится, — призналась Островская. — Уж лучше, чем откисать на курсах благородных девиц. Или смотреть каждый день на напыщенные и степенные лица аристократов.

— Я ведь тоже аристократ, — напомнил я девушке. — Ты забыла? Барон.