Книга Где моя башня, барон?! Том 5, страница 46 – Антон Панарин, Сергей Харченко

В голове тут же всплыли слова Воробья об аукционе для избранных. Его проводил для бандосов Мышкин, насколько я помню. Но Мышкина уже нет. И как сейчас с подпольными торгами обстоят дела, я не знал.

В общем, как бы это парадоксально не звучало, даже с учётом доходного бизнеса, что у меня есть, следует искать дополнительные источники дохода.

Как раз на этой мысли Жига высадил меня у ворот СОХ, пожелав удачи. И я кое-как успел добежать до раздевалки, переодеваясь в форму охотника.

— Тебе особое приглашение нужно, Авдеев⁈ — зарычал на меня Гвоздев, взглянув на свои наручные часы.

— Я не опоздал, Никитич, — парировал я, справляясь с одышкой и вставая в строй охотников.

— На четыре секунды опоздал, — добавил Гвоздев, хмуро посмотрев на меня.

— Но я уже был в это время на плацу, верно? — дал я отпор, встречаясь с палящим взглядом главы СОХ.

— Верно. А ещё хоть слово от тебя услышу — будешь таскать два бревна вместо одного, — сухо ответил Гвоздев.

— Настроение не очень у Никитича, — прошептал на ухо вытянувшийся по струнке Шишаков. — Комиссия из администрации приезжала. Нервы потрепал с ней. Говорят, перевернули весь его кабинет.

— Что искали? — спросил я.

— А хрен его знает, но уехали с кислыми рожами. Скорее всего так и не нашли ничего, — прошептал Шиша.

— Александр, твою бога душу мать, я кому щас говорил⁈ Повтори, — выпалил Гвоздев.

— Так это… — замялся Шишаков и ляпнул наобум: — Рассказывал о тренировке?..

— Упор лёжа и пятьдесят отжиманий, — резко ответил Никитич.

— Да легко, — хохотнул Шишаков, потирая ладони.

— С вот этим грузом, — указал на меня пальцем глава СОХ.

— Да блин, Никитич, ну чо ты в самом деле? — возмутился Шиша, и сразу же замолк под мрачным взглядом Гвоздева.

Пока все бегали вокруг зданий по проторенной километровой тропе, Шишаков пыхтел, отжимаясь от плаца. Ну а я сидел сверху и считал вслух:

— Двадцать шесть… Двадцать семь…

— Я тебя ненавижу, Авдеев, — выдавил Шиша, в очередной раз поднимая себя и вдобавок почти восемьдесят килограмм. — Ты ещё напевать начни, засранец.

— Какую песню предпочитаешь? — улыбнулся я.

— Разговорчики, — рыкнул на нас Гвоздев. — Двадцать восьмой не засчитываю. Локти сгинай полностью.

Я почувствовал как по телу Шишы пробежала дрожь. Он накинул покров, принялся бодрее отжиматься. На тридцать пятом разе с него обильно начал лить пот. На сорок пятом задрожали руки, словно под разрядами молний. Последний раз Шишаков отжимался, скрипя зубами.

— Пятьдесят! — сообщил ему Никитич. — Теперь меняйтесь местами.

— Егор Никитич, а я то что сделал? — возмутился я.

— Нехрен было отвлекать своими дурацкими вопросами, — хмуро выдавил Гвоздев. — Приступай.

Я принял положение лёжа, а кабан по прозвищу Шиша с радостью уселся на спину. Ох ты ж, мать моя женщина! Это оказалось совсем непросто.

Сразу накинул ману, запустил руну «родэ». Песенка Шиши расплылась монотонным гулом. И вот я уже на сорок шестом, а усиление завершило своё действие. Пятидесятый дался мне с трудом, но я справился. И упал на асфальт, восстанавливая дыхание и чувствуя, насколько у меня забиты мышцы.

— А теперь присоединяйтесь к остальным! Бегом шагом марш, едрить вас через коромысло! — гаркнул Гвоздев и мы рысцой поплелись к ближайшим соратникам.

После тренировки Гвоздев куда-то уехал. Явно по недавнему обыску. Что-то за нас всерьёз взялись. И я догадывался, что ветерок дует вновь из администрации. Нехороший такой ветерок. Пахнущий вонью и откровенным паскудством.