Книга Император песчаных карьеров. Том 1, страница 82 – Антон Панарин

Но главное, что сразу бросалось в глаза — это скот. Невероятное количество скота. Бараны, овцы, козы, верблюды, всё это стадами бродило по улицам, блеяло, мычало, плевалось и гадило направо и налево. Навоз лежал повсюду высыхающими кучами, которые в жаре источали аромат, способный свалить с ног неподготовленного человека.

— Почему ты не сказал, что здесь изготавливают биологическое оружие? — простонал я, зажимая нос.

— Это Новейшая Усмань, — пожал плечами Гелиос. — Город скотоводов и торговцев. Что ты ожидал — лавандовые поля и розовые сады?

Я сразу же начал дышать ртом, отчего зловоние стало вполне терпимым. Идя по улицам Новейшей Усмани, приходилось скакать как сайгак, чтобы не наступать в особо крупные кучи, и одновременно высматривая безопасный маршрут через это царство экскрементов.

Мы пробирались через стада, отпихивая особо назойливых баранов, которые пытались сожрать наши лохмотья, принимая их за сено. В глубине города я разглядел небольшой рынок, десяток палаток и навесов, под которыми торговцы раскладывали свой товар. Именно туда мы и направились.

— Продадим барахло и заночуем где-нибудь. Надеюсь, там будет ванна или хотя бы бочка с водой.

Гелиос обернулся, посмотрел на мешок, потом на меня, и на его лице отразилось презрение.

— Проклятое порождение ночи, — прорычал он. — От тебя другого я и не ожидал. Торговать награбленным добром, как последний разбойник с большой дороги.

Я остановился и спросил максимально невинным тоном:

— Гелиос, а ты трофеи с убитых тобой собираешь?

Паладин помолчал секунду, потом буркнул:

— Допустим.

— А чем отличается то, что собрал Кашкай с поверженных нами кочевников, от трофеев, которые ты собираешь после уничтожения демонологов? И то и другое принадлежало мёртвым. И то и другое ты продаёшь точно так же, как и мы. Или ты настолько поехавший, что весь этот хлам хранишь в своей квартирке в память о славном кровопролитии?

Гелиос фыркнул, явно не желая признавать справедливость моих слов, и отвернулся.

— Это извращённая логика проклятых, — пробормотал он. — На самом деле, разница есть, огромная разница, но демонологу этого не понять. Я служу высшей цели, очищаю мир от скверны. А ты просто грабишь трупы ради наживы.

— Конечно, конечно, — согласился я, не желая продолжать спор. — Высшая цель. Так и запишем.

Профессиональный опыт корпоративных дискуссий подсказывал, что иногда лучше согласиться с оппонентом формально, чем тратить время на доказательство своей правоты. Результат важнее процесса, а результат в данном случае был один: нам нужны деньги, и мы их получим, продав содержимое мешка.

Я направился к ближайшей лавке, которая выглядела более-менее приличной. За прилавком стоял узкоглазый смуглый паренёк лет двадцати, с чёрными как смоль волосами, собранными в короткий хвостик. Лицо было открытым, дружелюбным, а глаза смотрели на нас с хитринкой.

— Нихао, брат, — поздоровался я, используя единственное китайское слово, которое помнил из прошлой жизни.

Торговец широко улыбнулся, обнажив ровный ряд белых зубов, и ответил с лёгким акцентом:

— Таки я вовсе не китаец, дорогой путник.

Я улыбнулся в ответ, оценив игру слов, и парировал:

— Таки вы и не еврей, судя по внешности.

Парень расхохотался, звонко и искренне, и протянул мне руку через прилавок.