Книга Император песчаных карьеров. Том 2, страница 36 – Антон Панарин

Рагнар тяжело закашлялся, сплюнул вязкий сгусток крови, но вновь продолжил, глядя Гелиосу прямо в глаза.

— Пять лет назад они стёрли с лица земли Оренбург; три года назад — Пензу. В прошлом году — какой-то маленький городок на юге, название которого я даже не запомнил, потому что там жили всего пара сотен человек. Но и их император посчитал достаточно неугодными, чтобы обратить в пепел. Так что не рассказывай мне про террористов, святоша. Я видел эти «теракты» столько раз, что могу распознать почерк императорского оружия с закрытыми глазами. Хоть по цвету луча, хоть по форме воронки, хоть по тому, как и откуда потом появляются корабли зачистки. Это не какой-то там удар неизвестных врагов извне. Это имперская карательная операция, такая же обыденная для них, как утренняя чистка зубов.

Гелиос стоял, совершенно опешив, и я видел, как его руки дрожат. Не от озноба, ведь после полудня на пустыню опускается душный зной, и не от пережитого путешествия внутри песчаной акулы. Его буквально колотило чего-то другого, от внутреннего землетрясения, которое происходило где-то в глубине его души, где фундамент веры прямо сейчас трескался и расходился по швам.

— Нет, — прошептал Гелиос дрогнувшим голосом. Будто ребёнок, который впервые узнал, что Деда Мороза не существует. — Не может быть. Император… Орден Рассветного Клинка… Мы даём клятву защищать невинных… Император даёт клятву защищать народ…

— Духи говорят, — тихо произнёс Кашкай, и голос его был необычно мягким, без привычного шутовства, — что это была попытка убить Александра. Император знал, что носитель Печати Девяти находится в Воронеже, и решил, что проще уничтожить весь город, чем рисковать, преследуя одного человека.

— Десятки тысяч людей, — Гелиос повернулся к Кашкаю. В глазах паладина стояли слёзы, которые он изо всех сил пытался сдержать. — Десятки тысяч человек — ради одного?

— Для императора люди это ресурс, святоша, — Рагнар говорил ровно и устало, как человек, объясняющий простую арифметику неумеющему считать. — Расходный материал. Износился — выбросил, взял новый, и не о чем сожалеть. Город сожгли? Ничего страшного. Лет через десять, а может, и раньше на этом месте построят новый, нагонят туда крестьян из провинций, и жизнь пойдёт своим чередом. А в официальных хрониках напишут, что Воронеж был уничтожен песчаной бурей невиданной силы. Или нападением демонов, или землетрясением. Империя, естественно, не признает, что сделала это сама. Никогда.

— Этого не может быть! — голос Гелиоса стал громче, истеричнее; в нём слышалась теперь не убеждённость, а отчаяние, последняя попытка удержать мир от распада, найти хоть какое-то объяснение, которое не разрушит всё, во что он верил с самого детства.

И тут Кашкай негромко произнёс:

— Посмотри на небо, паладин.

Гелиос поднял голову. Я тоже посмотрел вверх и увидел их. Два силуэта — массивных, угловатых, зависших в воздухе над тем местом, где всего несколько минут назад был город. В вышине грозно парили, постепенно снижаясь, имперские крейсеры. Те самые летающие громадины размером с авианосец, которые держались в воздухе на кристаллах Ветра. Их корпусы тускло поблёскивали в лунном свете, а на бортах я разглядел знакомый символ: золотой феникс на пурпурном фоне. Эти махины принялись медленно кружить над стеклянной воронкой, словно стервятники над падалью, опускаясь всё ниже и ниже.