Книга Темные углы, страница 41 – Меган Голдин

— Подождите здесь, – приказал он.

Мартинес унес блокнот Рэйчел с собой под брезент, рядом с которым криминалисты устанавливали деревянный настил вокруг грязевого бассейна, где было найдено тело.

Минуты шли. Рэйчел ждала, пока Мартинес совещался со своими коллегами. Он вернулся с планшетом в руках. Подойдя к Рэйчел, он увеличил изображение татуировки на руке жертвы, размером не больше монеты. Он объяснил, что снимок был сделан полицейским кинологом незадолго до того, как тело погрузилось в грязь. Затем он показал Рэйчел эскиз татуировки Теренса Бейли для сравнения.

— Полное совпадение, – сказал он.

Вдалеке залаяла собака. Повернувшись, Рэйчел заметила команду кинологов с собаками, параллельными линиями прочесывающих окрестности болот в поисках улик.

Рэйчел изучала Джо Мартинеса, который разговаривал по телефону, повернувшись к ней спиной. От нее не укрылось, как едва уловимо изменилось его настроение с тех пор, как они разговаривали в тюрьме. Там всеми его действиями руководила срочность. Он быстро ходил. Быстро говорил.

Теперь же он был созерцателен и методичен. Все проверял и перепроверял. Рэйчел догадалась, что в этом и заключалась разница между поисками пропавшего человека, где время имело решающее значение, и расследованием убийства, где была важна тщательность.

По правде говоря, Мартинес, вероятно, с самого начала знал, что судьба Мэддисон была предрешена, как только ее выкрали из фургона.

— Что это за предложение, которое вы выделили в своих записях? Я не могу разобрать вашу стенограмму, – спросил Мартинес, закончив разговор.

Он протянул Рэйчел ее блокнот репортера.

Рэйчел посмотрела через его плечо на блокнот. Он указал на ее каракули над эскизом татуировки Теренса Бейли в виде бесконечной змеи.

— Здесь написано: «Самый страшный монстр всегда прячется у всех на виду», – сказала она, расшифровывая свои каракули.

— Откуда, черт возьми, вы это взяли? – спросил Мартинес.

— Теренс Бейли сказал это, когда его вели обратно в камеру.

— Звучит как угроза.

— Мне тоже так показалось.

— Вам пора идти, Рэйчел, – решительно сказал Мартинес. – Это место преступления. Мы не можем допускать сюда гражданских. Уверен, вы понимаете.

— Значит, в тюрьму к Теренсу Бейли меня привезти можно было, а теперь я гражданское лицо и не могу находиться на месте преступления?

Рэйчел раздражало, что ее сразу же отстранили от дела.

— Расследование перешло в новую фазу, – сказал Мартинес, не отвечая на риторический, как он справедливо полагал, вопрос. Он пошел рядом с ней по дорожке к ее машине. – Мы ценим ваше время, которое вы потратили на то, чтобы приехать сюда, и всю вашу помощь. Очень ценим.

«Черта с два», – подумала Рэйчел.

Когда они дошли до машины, Мартинес дал ей указания, как быстрее всего вернуться на главное шоссе.

— Счастливого полета домой, Рэйчел.

Он на мгновение приостановился, словно пытаясь решить, стоит ли говорить что-то еще. Это было странное, неловкое движение, которое казалось нехарактерным для столь решительного мужчины. В конце концов он услужливо открыл перед Рэйчел дверцу машины. Когда она забралась в салон, пристегнулась и завела двигатель, он дважды похлопал по крыше, прежде чем отойти, чтобы дать ей возможность уехать.

Этот жест взбесил Рэйчел почти так же сильно, как и то, что ее отстранили от расследования ФБР. Она заглушила двигатель, отстегнула ремень безопасности и вылезла из машины.