Книга Амурские волки, страница 113 – Коллектив авторов

Домой его привезли в полубесчувственном состоянии, и он тотчас слег в постель. К вечеру у него температура поднялась до сорока градусов, с ним началась нервная горячка. Он все время бредил. Его одолевали страшные кошмарные видения. Вот из печной отдушины показывается какой-то кроваво-красный клубок и движется по воздуху к изголовью Звонарева.

— Что это? Что это? Уберите этот ком крови, – с ужасом кричит Звонарев.

Но клубка уже нет, а около кровати стоит купец Шаров с простреленной головой и мертвыми, немигающими глазами смотрит на Звонарева.

— Мертвец! Шаров! – кричит диким голосом Звонарев. – Зачем ты пришел? Не я тебя убивал! Не я! Это… Искариотова! Уйди, уйди отсюда.

Шаров исчезал, но на его месте тотчас появлялся убитый кассир городской управы. Из перерезанного горла фонтаном била кровь и заливала лицо и грудь Звонарева.

— Ай, ай! Кровь! Кровь! – метался на постели Звонарев и сбрасывал на пол одеяло, подушку, простыню.

Его удерживали, но он кричал:

— Пустите! Кровь. Утону в крови!

А кровь теперь уже лилась в спальню из окон и из дверей и наполняла комнату. Уровень ее с каждой минутой повышался, заливал ножки кровати, поднимался до свесившейся простыни и выше, до самого изголовья.

— Ай! Зальет! Зальет!

И он вскакивал на кровати, лез на спинку, цеплялся за стену. А на поверхности слегка волнующейся крови показывались головы убитых детей, задушенных, зарезанных приискателей.

— Мертвецы! Мертвецы! – кричал он.

А мертвецы смотрели на него неподвижными глазами, протягивали к нему руки, страшно щелкали зубами. Звонарев закрывал руками глаза и кричал:

— Не я, не я вас убивал! Это все Искариотова и эти… эти…

Крики его далеко разносились и наводили ужас на жену и Ломягина с Костеренкой. Они боялись, конечно, за себя: что, если кто услышит этот покаянный бред? Начнутся розыски, дознание. И все откроется.

Под влиянием этих соображений послали за Искариотовой, хотя жена Звонарева терпеть не могла эту воинственную даму. Она подозревала, что у Звонарева и у Искариотовой давно уже завязался роман. Искариотова пришла, взглянула на Звонарева и с презрением отвернулась от него:

— Экая дрянь! Мертвецов боится. Блудлив, как кошка, а труслив, как заяц.

Затем она обратилась к жене Звонарева:

— Доктора не звали?

— Нет. Как звать-то? Вон он что говорит!

— Да… не совсем удобно! Надо как-нибудь своими средствами обходиться. Принесите льду.

Послали за льдом. А пока Искариотова принялась собственноручно вытирать больного уксусом с водой. Принесли льда и положили на голову. Температура понизилась, и Звонарев несколько успокоился, а часов в двенадцать ночи заснул. Искариотова оделась и пошла к выходу и уже на ходу небрежно бросила жене Звонарева:

— Посторонних к нему не пускайте. Если опять начнется жар, пришлите за мной.

Звонарева молча заперла за Искариотовой дверь.

По окончании допроса Лесной Дед и Никита повезли связанных Алехина и Покосовых к своему шалашу. Степан и старший Покосов были удручены и боязливо посматривали на Лесного Деда. Они представляли из себя яркий пример людей, попавших в ту яму, которую они рыли для других. Один только молодой Покосов чувствовал себя бодро и насмешливо посматривал на отца и на Степана. Его предсказание исполнилось буквально. Лесной Дед забрал их в свои руки, как малых ребят. Им пришлось самим вязать друг друга. Положение унизительное. И Алехин в душе злился, но злобу заглушало чувство страха.