Книга Амурские волки, страница 125 – Коллектив авторов

— А о нем мы уж сами позаботимся, – иронически улыбнулся Лесной Дед. – Поезжай с Богом, не задерживайся. Отъедешь сажен пятьдесят, и развяжи товарищей-то.

Степан тронул лошадей и, отъехав саженей сто, остановился и развязал руки младшему Покосову. Потом сын развязал отца. Экипаж тронулся дальше. А Лесной Дед и Никита, как две неподвижные статуи, стояли с ружьями наготове. Когда Алехин и Покосовы скрылись из вида, Лесной Дед повернулся и вошел в шалаш, за ним пошел и Никита.

— Давай-ка попьем чайку, Никитушка, да закусим хорошенько. А ночевать-то нам тут не придется.

— А что? Разве, думаешь, они воротятся?

— Не должно бы. А все же опаска не мешает. Пойдем попьем чайку, закусим поплотнее, да и пойдем потихоньку к станку.

— И то дело, – согласился Никита.

— Вот и кончилось наше житье в тайге.

— А как же мы, дед, с золотом-то?

— А золото тут пока останется, где лежит. Надо сначала побывать в городе, повидать Лебедева с товарищами, расспросить хорошенько, нет ли на нас подозрений. А потом уж, ежели все благополучно, и за золотом можно приехать.

— Как с ними повидаться-то? К ним, поди, не пускают?

— Э, брат, с деньгами все можно! А у нас денег теперь довольно!

— А как думаешь, дед, удастся нам выручить их?

— Ну, это Бог знает! Покажем на старика Алехина, тряхнет он мошной, может быть, и удастся. Я для того и расписку взял. Чтобы было чем пугнуть.

Алехин и Покосовы в это время выехали на дорогу и быстро подвигались к станку. Алехин все время ругался и грозился по адресу Лесного Деда:

— Погоди, старый черт, я тебе это припомню! Не уйдешь ты от моих рук.

— Смотри сам опять в его руки не попади, – насмешливо проговорил молодой Покосов.

— Ты молчи! – прикрикнул на него Степан. – Как бы не ты, так, может быть, ничего и не случилось бы.

— Полно молоть-то! – остановил его старший Покосов. Что такое он сделал, что от него вся беда вышла? Не от него, а от тебя все вышло. Очень уж кровь любишь.

— Нет, не от меня, а от твоего сынка все вышло! – совсем взбесился Степан. – Как бы он с нами заодно был, так и сейчас еще можно бы было все по-иному повернуть!

— Как это?

— А так! Вот завернуть лошадей в тайгу, а самим идти туда. Шалаш мы теперь знаем где. Пойдем осторожненько, да и перестреляем из-за кустов.

И Степан остановил лошадей.

— Идем, что ли?

— Оставь, пожалуйста, – с раздражением проговорил старший Покосов. – Только что вырвались из берлоги, а он опять туда тянет!

— Да и зачем нам это? – рассудительно поддержал отца молодой Покосов. – Что мы от этого выгадаем?

— Как что? А деньги, которые он отобрал у меня.

— Много ли там денег?

— Две с половиной тысячи!

— И только. И вся тут добыча.

— А тебе этого мало?

— Думаю, что нам троим из-за таких денег рисковать не стоит. Да дело-то не в этом.

— А в чем же?

— А в том, что ежели мы их сейчас пристрелим, то золото так и останется в тайге. А его пудов восемь, если не больше.

— А ежели не убьем?

— А не убьем, так, может быть, еще сговоримся и получим его. Им тоже некуда с ним деваться. Трогай-ка лошадей-то.

Степан тронул вожжи. Лошади побежали мелкой рысью.

— Уж если убивать их, так не из-за денег, – продолжал молодой Покосов.

— А из-за чего же? – спросил Алехин.

— Из-за расписки, которую ты дал им.

— Тпру! – опять остановил лошадей Алехин. – А у меня из головы вон эта расписка-то. Как же теперь? Неужели так и оставить се у них?