Книга Амурские волки, страница 153 – Коллектив авторов

— Не знаю.

— С младшим Покосовым вы об этом не говорили?

— Не говорили.

— А при упаковке никто из остальных Покосовых не присутствовал?

— Нет. В пакгауз никого не пускали.

На этом допрос Хулиганова пока закончился. Его отвели в шлюпку и оставили под надзором двух самых сильных матросов. Они со злобой смотрели на него и ворчали:

— Эх, в воду бы тебя, волка!

— Ящики-то с камнями навесить на шею и опустить в Амур!

— Одного достаточно. Не выплывет и с одним.

— Вам-то что! – огрызнулся Хулиганов. – Вы-то что злобствуете на меня?

— А наше барахло погорело. Это ты ни во что не считаешь?

— А у меня сорок три рубля денег сгорело! Кто мне их уплатит?

— Покосовы уплатят, – мрачно ответил Хулиганов.

— Уплатят, дожидайся!

— Судиться, что ли, мы будем с ними? Так больше просудишь, чем получишь. Волки, право, волки.

И матрос со злобой плюнул прямо в лицо Хулиганову.

Тот, ни слова не говоря, стер плевок рукавом и отвернулся в сторону. В это время к шлюпке подошел инспектор.

— Я прошу оградить меня от оскорблений, – обратился к нему Хулиганов.

— Кто вас оскорбляет? – сухо спросил инспектор.

— Вот этот матрос сейчас плюнул мне в лицо. Раз вы меня арестовали, вы должны охранять меня и ограждать от оскорблений.

— Совершенно верно, – согласился инспектор и обратился к матросам: – Вы не должны оскорблять господина Хулиганова. Если оскорбление с вашей стороны повторится, то я принужден буду составить протокол. Не ваше дело наказывать Хулиганова за его тяжкое преступление; на это есть суд, который и воздаст ему должное.

— А кто нам, ваше высокородие, заплатит наши убытки? – не без раздражения спросил один из матросов.

— Какие убытки? – удивился инспектор.

— А как же! У меня сгорело все мое барахло: новые сапоги, пиджак и брюки, совсем ненадеванные, белые, подушка, посуда кое-какая! Все это денег стоило. А у него вот, – указал он на товарища, – кроме всего прочего, в сундучке сорок три рубля денег было. Все сгорело. Да и у других товарищей тоже имущество было и деньжонки. Все пропало. И после этого в глаза ему плюнуть нельзя?!

Инспектор выслушал матроса и спокойно, но внушительно сказал:

— Убытки вы можете взыскать с Хулиганова и Покосова судом, а оскорблять нельзя, за это можете сами подвергнуться наказанию.

— Да, судиться еще станем! – проворчали матросы.

— Это господам хорошо судиться-то, а нам где уж!

Инспектор отошел от шлюпки и распорядился, чтобы вылавливание ящиков из трюма прекратили.

На палубе сгоревшего парохода было уже семь ящиков, и все они были с мусором.

Помимо этого Хулиганов сознался, что почти весь груз на пароходе таков же, как и в этих ящиках. Для суда этого достаточно, чтобы установить факт поджога. Выловленные ящики инспектор велел перевезти на свой пароход как вещественное доказательство для передачи судебному следователю. Все разместились по шлюпкам и отправились на инспекторский пароход. На пароходе Хулиганова опять отвели в трюм и приставили к нему караул.

— Смотрите, ребята, чтобы он что-нибудь не сделал с собой, – наказывал боцман караульным матросам. – Отвечать будете, ежели что…

Пароход снялся с якоря и пошел к городу. На палубу были собраны все матросы сгоревшего парохода и инспектор им объявил:

— Вы, ребята, когда приедете в город, не расходитесь. Вас, вероятно, станет допрашивать следователь. Следователю вы заявите также о ваших убытках и о том, что у кого сгорело.