Книга Бетонное алиби [сборник], страница 37 – Алексей Макеев, Николай Леонов

— У тебя есть сутки, Лев, — голос Орлова, жесткий и бескомпромиссный, вернул его к реальности. — Ровно двадцать четыре часа с этого момента, чтобы получить от Беляева железобетонные, неоспоримые, пригодные для оглашения в любом кабинете доказательства его прямой причастности если не к убийству (это вряд ли), то к организации давления на Корнеева, к финансированию схемы хищения и к организации инсценировки обрушения. Показания, аудио, что угодно. Доказательства, которые будут работать даже против лобового давления со стороны Галкина и его команды. Если через сутки таких доказательств не будет — дело по убийству Корнеева будет формально раскрыто «по горячим следам» (у них уже готов «стрелочник» из числа гастарбайтеров), а материалы по хищению будут переданы в другую, «специально созданную» следственную группу, где благополучно потонут. А ты и Крячко — отстранены от расследования «в связи с переходом на другую работу» или «для проведения служебной проверки». Это не мое решение. Это ультиматум, который мне только что озвучили по закрытому каналу. Счет пошел.

Гуров медленно поднялся с кресла. Его лицо, обычно такое сдержанное, было спокойным, почти бесстрастным, но в глазах горел холодный, стальной огонь.

— Понял, Петр Николаевич. Сутки. Будет сделано.

— И, Лев… — Орлов тоже встал, обходя стол. Он положил руку на плечо Гурова, необычный для него жест. — Слушай сюда. Будь осторожен так, как никогда не был. Если Галкин через свои каналы почует реальную, непосредственную угрозу своему статусу и свободе, он будет действовать уже не через бумаги и телефонные звонки. Он уже похитил одну женщину, чтобы заткнуть рот свидетелю. Не остановится перед тем, чтобы устранить и свидетелей, и тех, кто эти свидетельства собирает. Вы с Крячко теперь — не просто оперативники. Вы — мишени. Действуйте соответственно.

Гуров вышел из кабинета Орлова, чувствуя на плечах тяжелый, холодный груз ответственности и осознанной опасности. Цель теперь имела не только фамилию, но и должность, и силу. Заместитель министра. Куратор. Вершина пищевой цепочки в этой системе. Но чтобы добраться до этой вершины, нужно было сначала взять Беляева — звено, связывающее преступление с властью. И на это оставались одни земные сутки.

Он выдохнул и взглянул на Крячко, который испытывал аналогичные эмоции.

— Что делаем, Лева? — спросил тот. — Времени мало. Конечная цель — Виктор Семенович Галкин, заместитель министра. Архитектор. Но мы его не достанем.

— Пока не достанем, Стас. Ключ к нему — Беляев. У нас ровно 24 часа, чтобы вырвать у Беляева такие показания или получить такие доказательства его связи с Галкиным и с убийством, которые не смогут похоронить даже на самом верху. Официальный вызов на допрос в качестве подозреваемого уйдет в его офис в течение часа. Готовься к допросу как к штурму. Изучи его досье вдоль и поперек. И… будь готов ко всему. Орлов только что четко дал понять: если они почувствуют, что мы подбираемся к горлу, они перейдут от угроз к прямой ликвидации угрозы. Мы входим в самое опасное поле.

Рассвет застал их за распечатками, покрытыми разноцветными маркерными пометками. Слабый утренний свет, пробивавшийся сквозь пыльное окно кабинета, выхватывал из полумрака стопки бумаг, пустые стаканы от вчерашнего кофе и пепельницу, переполненную окурками. Крячко, не спавший, судя по красным глазам и землистому цвету лица, всю ночь, водил пальцем по столбцам имен и цифр, время от времени что-то бормоча себе под нос и делая новые пометки на полях. Гуров сидел напротив, склонившись над финальным отчетом Подберезкина, где технические термины были обведены и связаны стрелками с финансовыми выкладками из вчерашней сводки. Головоломка, сложившаяся накануне, теперь требовала одного — назвать центральную фигуру, того, кто стоял за всей этой отлаженной механикой лжи. В воздухе висела тишина, нарушаемая только шелестом бумаг и гулом старого системного блока.