Книга Бетонное алиби [сборник], страница 56 – Алексей Макеев, Николай Леонов

Тень метнулась за стеклом. Затем скрипнула дверь, и в полумрак зимнего сада вошла женщина. Невысокая, худая, в длинном черном пуховике с поднятым капюшоном. Она остановилась в трех метрах от них, не подходя ближе.

— Светлана Игоревна? — тихо спросил Гуров, делая шаг вперед, но не приближаясь.

Она кивнула, резко, одним движением. Капюшон скрывал лицо.

— Спасибо, что пришли. Мы постараемся быть краткими.

— Зачем вы меня нашли? — Ее голос был низким, хрипловатым от напряжения. — Я ничего не знаю. Я давно не работаю на том проекте. Уволилась по соглашению сторон. Все чисто.

— Мы расследуем убийство Анатолия Корнеева, — сказал Гуров, опуская официальные титулы. — И хищение бюджетных средств, связанное с подменой материалов на объекте «Енисей». Ваше имя стоит в документах как главного архитектора начального этапа. Мы считаем, что вы могли видеть или знать о нарушениях, которые позднее были… замазаны.

Светлана резко засмеялась. Звук был горьким, почти истеричным.

— Видеть? Конечно, видела. Все видели. Но те, кто «видел» и начал говорить, либо уволились по «соглашению», как я, либо… как ваш Корнеев. Вы думаете, я хочу оказаться на его месте? Вы думаете, вас-то он просто так уволит? — Она рванула капюшон назад. В тусклом свете обнажилось бледное, изможденное лицо с огромными, темными кругами под глазами. Женщине было не больше тридцати пяти, но выглядела она на все пятьдесят. — Он не просто чиновник. Он система. У него везде глаза и уши. Вы пришли ко мне — он уже знает. Эта встреча — мой смертный приговор, если я хоть слово скажу вам официально. Поэтому я ничего не скажу. Ничего. Уезжайте.

— Светлана Игоревна, — мягко, но настойчиво вмешался Крячко. — Мы можем обеспечить защиту. Вас внесут в программу защиты свидетелей…

— Защиту от кого? — Она перебила его, и в ее голосе зазвенела настоящая, животная истерика. — От его знакомых в вашем же ведомстве? От судей, которым он звонит перед заседанием? От налоговой, которая придет ко мне на следующий день после моего заявления? Вы защитите меня от всего этого? Нет. Вы используете, а потом бросите. И я останусь одна против всей его машины. Нет. Спасибо. Нет.

Гуров наблюдал. Она была как загнанный зверь, прижатый к скале. Каждое ее слово было пропитано адреналином страха. Но в этом страхе была и ярость. Ярость униженного профессионала, которого вышвырнули за дверь за попытку сделать свою работу честно.

— Вы не обязаны давать официальные показания прямо сейчас, — сказал Гуров, меняя тактику. — Но если вы знаете что-то, что может остановить этих людей, предотвратить новые жертвы и новые хищения… молчание делает вас соучастницей. Не по закону. По совести. Они убили человека. Спрятали его тело в бетоне. И они продолжат, потому что уверены в своей безнаказанности. Вы действительно хотите нести это на своей совести?

Светлана замолчала. Она сжала кулаки, и ее плечи затряслись. Она смотрела в пол, избегая их взглядов.

— Я… я ничего не могу доказать, — прошептала она. — Все документы… они их переписали. Архив проекта… его уже десять раз перетрясли. Там нет ничего.

— А там, где не перетрясли? — тихо спросил Гуров, улавливая нотку в ее голосе. — Где-то должно остаться то, что нельзя было просто взять и выбросить. Первоисточник. Самая первая версия.