Книга Бетонное алиби [сборник], страница 99 – Алексей Макеев, Николай Леонов

Допрос длился три часа. Когда последний лист протокола был подписан Рыковым, его адвокатом и понятыми, Гуров вышел в коридор с ощущением тяжелой, но завершенной работы. В руках он держал не просто бумагу. Он держал разоблачение. Полное, детализированное, с конкретными именами, суммами, датами. Этого было более чем достаточно для возбуждения уголовного дела и задержания Галкина по подозрению в организации убийства и хищении в особо крупном размере.

Он остановился у окна в коридоре. За стеклом был серый московский полдень, тусклый свет пробивался сквозь низкие облака. Гуров перечитал ключевые пункты протокола. Текст был сухим, юридическим, но за каждым абзацем стояла человеческая трагедия: смерть Корнеева, страх Светланы, развращенность Рыкова, цинизм Галкина. Он победил в этой конкретной схватке. Он нашел слабое звено в цепи и разорвал ее. Но сама цепь — система, порождающая таких Галкиных и таких Рыковых, — оставалась неповрежденной. Он поймал одного коррупционера, но не победил коррупцию. Это была локальная, тактическая победа в бесконечной стратегической войне. И эта мысль приносила не радость, а горькое, усталое удовлетворение профессионала, выполнившего свою работу.

В кармане зазвонил служебный телефон. Гуров взглянул на экран — «Орлов, экстренный».

— Петр Николаевич, — ответил он.

В трубке донеслось тяжелое, прерывистое дыхание.

— Лев… Только что был звонок. С самого верха. Не напрямую от него, от его помощника. Мне в очень вежливой форме сообщили, что Галкин Виктор Семенович проявляет беспокойство о ходе расследования и считает, что его подчиненный Рыков, возможно, оклеветал его под давлением. Что существует риск судебной ошибки, которая нанесет ущерб репутации ведомства. Мне предложили… перенаправить материалы дела для дополнительной проверки в специальную комиссию при министерстве. Это не приказ. Это «рекомендация». Но ты понимаешь, что это значит.

Голос Орлова дрожал. Не от страха за себя, а от бессильной ярости. Он прошел весь путь вместе с ними, принял на себя давление, дал санкцию. И теперь, в самый последний момент, система пыталась вырвать победу из их рук, используя свой излюбленный прием — «дополнительную проверку», которая растянется на месяцы, а потом тихо закроется «за отсутствием состава».

— Петр Николаевич, — сказал Гуров четко, глядя на протокол в своей руке. — У нас на руках официальные, процессуально безупречные показания соучастника, напрямую изобличающие Галкина в организации убийства. У нас есть вещественные доказательства, экспертизы, свидетельские показания. Если мы сейчас передадим дело в какую-то комиссию, мы нарушим статью 140 УПК — основания для возбуждения уголовного дела есть. Более того, мы создадим угрозу сокрытия доказательств и давления на свидетелей. Я, как следователь, не имею права этого допустить. Я обязан, на основании полученных данных, немедленно инициировать задержание Галкина. Это не мое желание. Это требование закона.

В трубке наступила пауза. Потом Орлов тяжело вздохнул:

— Ты прав. Делай что должен. Я… я прикрою тебя. Насколько смогу. Но, Лев, действуй быстро. Пока они там совещаются, как правильно «оформить» рекомендацию. У тебя есть окно. Небольшое.

— Окно есть, — подтвердил Гуров. — Спасибо, Петр Николаевич.