Книга Малинур. Часть 1, страница 31 – Андрей Савин

— Так точно…

— Отца только не пугай. Поговори аккуратно про сына, что да как; может, он сам расскажет что интересное. С Зонга вернёшься – сразу в отряд. Меры безопасности в дороге! Движение только посветлу. Тридцать километров от Ишкашима, но всё равно возьми с собой КВ-радиостанцию. Через дежурного по комендатуре быть на связи. Вперёд. Жду результата.

В кабинете словно запахло дымом от напряжения и начальственного гнева.

— Макс, ты вызвал Галлямова? Где он?

— Да, уже идёт. Сказал, десять минут.

— Значит, тебе. Звони в отдел в Душанбе, начальнику отделения контрразведки. Кровь из носа завтра до вечера нужно получить копию учётной карточки из республиканского военкомата. Где это задержанный служил и почему стоит на закрытом воинском учёте? В республике вроде мобрезерв только старших офицеров ведётся и зарезервированных запа́сников по линии ГРУ. Кроме того, пусть завтра сгоняют в Таджикский госуниверситет. Али учился там, несколько лет как закончил факультет философии. Нужна копия личного дела студента. Ещё лучше пообщаться с деканом или преподами: как охарактеризуют его, может, что интересное вспомнят. И третье. Проверки из КГБ так и не пришли. Попроси, чтобы прозвонили и поторопили – у нас срок дознания истекает через несколько дней. Всё, иди.

Колесников встал и только подошёл к двери, как она открылась: прибыл заместитель Кузнецова подполковник Галлямов.

— Привет, Тимур, присаживайся. Дело срочное, сейчас обсудим. Макс, подожди ещё секунду. Прикрой дверь.

Капитан закрыл дверь и повернулся к начальнику.

— Макс, тебе скидка лишь потому, что ты всего два месяца как из академии. Пока нет времени всё рассусоливать, но ты уже понял, да?

Колесников покраснел и виновато потупил взор:

— Да. Только… он сказал, зачем шёл в Афган?

Сергей сделал вид, что вопроса не услышал.

— Али говорит по-русски, как мы с тобой, а ты за десять дней работы с ним так этого и не выявил. Запомни, здесь Памир. Он, как лоскутное одеяло, состоит из десятков этносов, религиозных течений, племён, родов и хрен ещё знает чего. Забудь, чему тебя учили на занятиях по оперативной психологии и разведдеятельности. Проникнуть в среду большинства этих сообществ и групп почти нереально, поэтому классических агентов у нас практически нет. Какова бы ни была основа вербовки, этнопсихологические и религиозные особенности играют решающую роль. Агент-пуштун с радостью сольёт тебе туркмена, но хрен что сообщит про своего соплеменника, даже живущего в другом кишлаке. Так же и остальные. Я не говорю уже о межконфессиональных противоречиях, когда своих единоверцев выгораживают, а соседа, исповедующего ислам иного толка или вообще иную веру, могут запросто оговорить. Родоплеменные связи и религиозная самоидентификация – вот что ты должен выяснить о своём собеседнике в первую очередь. Не выяснив этого и не зная нюансов его мировоззрения, невозможно понять мотивы поступков и тем более спрогнозировать действия. О моделировании поведения я уже даже и не говорю… Али – красноречивый тому пример. Он исмаилит. Одно из самых закрытых религиозных сообществ. Ты, надеюсь, знаешь, что, выживая во враждебном окружении, им веками приходилось оттачивать и конспирацию, и навыки выживания, и способность приспосабливаться к обстоятельствам? Для тебя это профессия, а для них это жизнь! Миша сегодня поедет пытать своих агентов в кишлаке Зонг, там как раз в основном все исмаилиты. Есть несколько семей просто мусульман шиитского толка, и вроде две семьи зороастрийцев. Так вот, они наговорят ему с три короба обо всём: кто у кого украл курицу, где кого видели в округе, у кого ружьё незаконно хранится и где выращивают мак. Но! Если только это не будет касаться их единоверцев. Здесь живут прекрасные люди, однако такая раздробленность заставляет их сжиматься в своих группах и оберегать себя от чужого пристрастия. Поэтому бери книги и читай, читай, читай! Ты не сможешь эффективно работать как разведчик, тем более как вербовщик, пока не станешь мусульманином больше, чем они, таджиком больше, чем таджик, и так далее… Ты понял меня, Макс?