Книга Владыки Астрала, страница 17 – Андрей Савин

Замок был последним четким образом, который она увидела. Далее были ощущения. Страх, боль, отвращение… Они проявлялись очень ярко. Её насиловали, одурманивали, били и пытали, при всех действах кто-то оглушительно смеялся. Потом её сознание померкло очень надолго. Она не поняла, что её выкинули у ворот родной деревни. Увидев отца она не испытала никаких эмоций.

— Убери руки от тела моей дочери лиходей! — очухался староста и попытался напасть на меня. От столько опрометчивого поступка его спас Ортон сбив с ног.

— Я уже не понимаю кто тут её отец и, кто о ней заботится. — сказал я, глядя на распластавшегося старосту, прижимаемого посохом. — по всему выходит, что я. Ведь ты утверждаешь, что она якобы мертва, я же говорю обратное, при этом я хочу её исцелить, а ты, по своей извращенной логике держишь в доме труп и её имеешь наглость называть меня некромантом. — сказал я насмешливым тоном, староста открыл рот, но мне не хотелось выслушивать поток его брани. — Я могу ей помочь.

— К…как? — и вновь гнев сменился изумлением. — Лучшие знахари осколка не смогли ей помочь, а они в лечебной ворожбе смыслят по-больше твоего, магус. — О! Наконец-то сдвиг в отношениях, магусом почтительно называли архимагов, которые были близки к выходу в астрал, значит, он почти признал во мне владыку.

— Я не магус и не исцелю её в привычном значении. — Его брови вновь нахмурились, и он явно хотел вякнуть что-то о некромантии, но и тут я его опередил. — Я могу запереть участок памяти, наполненный страданиям в дебрях её сознания, это вернет твою дочь, но в будущем она может неожиданно вспомнить эти вещи и вновь впасть в это состояние или хуже.

— То есть… ты можешь вернуть мою дочь? Такую как она была? — не веря спросил он.

— Да. Но вот что я придумал: я сделаю оболочку преднамеренно разрушаемой, не пугайся, она будет постепенно истончатся, выпуская её пережитые кошмары понемногу, может это будет провялятся в ночных кошмарах или в неожиданном страхе чего-то, но со временем она полностью переживет их и не будет опасаться внезапной потери рассудка.

— Я… согласен. — теперь в его голосе чувствовалась надежда.

Ух ты, модифицированная идея из одного древнего сериала про охотников на нечисть прокатила. Что же приступим к божественной лоботомии.

Теперь я возложил обе руки ей на голову и постарался вобрать все ужасы в её сознании, все кошмары и страдания. Было очень трудно. Они были, будто липкие и не хотели лезть в ментальную сферу, но мне удалось их туда запихать.

Когда я закончил и отнял руки от её головы она… захрапела.

— О боги! — вскрикнул Митр, ну всё, триндец, сейчас начнется: «Колдун окаянный что ты сделал, раньше хоть тихо лежала!» — Ты её исцелил! — ух них… как я ошибаюсь в людях… неписях.

— Да ну? — встрял Ортон — Как ты понял?

— Шестнадцать лет она храпела как мужик и я отчаивался найти ей мужа, в деревни нет глухонемых. — он припал к кровати дочери и стал гладить её волосы. — В тот день как её нашли я понял, что с ней всё очень плохо потому что из её комнаты не доносилось ни звука. Даже если она тяжело болела, то знатно сопела, а теперь в доме воцарилась тишина. Знаете, нет ничего страшнее для родителя, чем чрезмерно тихий ребенок. В детстве потому что он явно шкодит — мажет стены дегтем или медовуху откупоривает, а в зрелости — явно тягарь на душе и чем тише, тем хуже. — что-то он разболтался, видать-таки сменил гнев на милость.