Книга Жертва и другие, страница 120 – Алексей Макеев, Николай Леонов

— Да, это он. Точно, совершенно точно.

После проведенного официального опознания уставшую от перипетий девушку отпустили домой и приступили к допросу Денира.

— Гражданин Ибрагим Денир, вы обвиняетесь в предумышленном убийстве вашего соотечественника Мехмета Одывара. Вам есть что сказать по этому поводу? Или вы не понимаете русский язык и вам нужен переводчик?

Гуров ожидал, что Денир обязательно воспользуется классическим приемом иностранцев на допросах «моя твоя не понимай». Но турок его удивил.

— Нет, переводчик мне не нужен, я отлично понимаю все, что вы говорите, — прищурив черные глаза, на чистом русском языке ответил он. — И да, это я убил Одывара. И еще раз убил бы этого шакала, предоставься мне такая возможность. Простите, полковник, а можно у вас попросить чашку кофе? Разговор долгий будет, а я не спал двое суток.

«Он еще и в офицерских званиях разбирается. А у нас не МУР, а какая-то кофейня на паях», — подумал Гуров, который в этот день был в офицерской форме и при погонах. Он налил восточному гостю в статусе подозреваемого чашку кофе. В конце концов, не маньяк же, мало ли какая у него была мотивация? Может быть, Одывар его сестру опозорил, а та бросилась в Мраморное море… Тем временем Денир продолжил свои откровения.

— Одывар, как и я, родом из древнего города Смирны, так раньше называли Измир. Это третий по численности населения город в Турции и второй по величине порт страны после Стамбула. И он намного старше вашей Москвы, Измиру больше шести тысяч лет, — потягивая маленькими глотками кофе и насмешливо глядя на оперативников, рассказывал Денир. — Что вы так на меня смотрите? Я учился в Москве, у меня высшее историческое образование, не ананасами на рынке торговал. Год назад в Измире было совершено покушение на местного предпринимателя. Тогда погиб телохранитель, а не сам бизнесмен. Этим телохранителем был мой младший брат. Наша мать чуть не лишилась рассудка, и на похоронах под ее рыдания я при всех поклялся, что отомщу. Заказчиком убийства был Мехмет Одывар. Что уж они там не поделили, мне неведомо, но мой брат погиб в расцвете лет. Понимаете? Погиб не за хрен собачий, как у вас говорят, а за какие-то чужие разборки. Так что Одывар стал моим кровником.

— У вас там, в Измире, что, сицилийский филиал по отмщению? — не удержался Крячко.

— При чем тут Сицилия? У нас в Турции понятие кровной мести — Kan davası, так это звучит на турецком, — существует на протяжении веков. Эта традиция очень древняя, родом из тех времен, когда простым людям невозможно было добраться до главного судьи, равно как и снести нанесенную обиду. И тогда проблема решалась на местном, так сказать, уровне. Честь была важнее всего, даже важнее жизни. Так что запятнать достоинство семьи в Турции считалось страшным преступлением, и кара за него могла быть жестокой. Семьи, имеющие влияние и власть на протяжении многих поколений, должны были поддерживать уважение окружающих. Поэтому смыть позор можно было только кровью. Одывар в Турции смог избежать наказания и сбежал в Москву, где даже умудрился получить российское гражданство. В итоге турецкая полиция не смогла арестовать его даже по линии Интерпола, этого шакала не выдали как гражданина России. Я понял, что мне нужно лететь в Москву, для того чтобы слезы нашей с братом матери не выжигали ее измученное сердце каждый день.