Книга Жертва и другие, страница 54 – Алексей Макеев, Николай Леонов

Но Крячко ничего не ответил — он уже спал.

Гуров и Крячко проснулись рано. Они всегда просыпались чуть свет — по привычке, которая в них буквально-таки укоренилась. Причем надо ли им было просыпаться с рассветом или в этом не было никакой необходимости — без разницы. Даже дома, когда случались выходные или праздники, Гуров и Крячко поднимались, что называется, со вторыми петухами. Чем, к слову, нередко вызывали неудовольствие жен. Ну да что поделать? Привычка, как известно, это вторая натура.

Вот и сегодня они пробудились, когда пространство за окнами едва-едва начинало сереть. Ночной дождь кончился, ветер тоже затих.

— Я пришел к тебе с приветом рассказать, что солнце встало, — такими словами Крячко приветствовал Гурова.

— Не смешно, — пробурчал Гуров. — Даже банально.

— Ты чего это такой злой с утра? — спросил Крячко. — Плохо спал? Мучили сновидения? Захворал?

— И сам не знаю, — ответил Гуров. — Так… Вроде спал, а вроде и не спал…

— Это от перемены мест, — авторитетно заявил Крячко. — Перемена мест в нашем возрасте — дело, знаешь ли, небезопасное. Двусмысленное дело… В нашем возрасте не мешает подумать и о покое. А мы носимся с одного края земли на другой край. Нехорошо это…

— Значит, мы с тобой старики?

— Старики не старики, но и не мальчики. Честно сказать, я бы сейчас с бо́льшим удовольствием расследовал кражу велосипеда в какой-нибудь деревне, чем гонялся бы за всякими кровавыми сектантами. Такое вот меня вдруг одолело желание.

— Это от перемены мест, — сказал Гуров.

Сыщики посмотрели друг на друга и рассмеялись.

— Ладно, — сказал Гуров. — Подъем, стало быть, подъем. Марш-марш на зарядку!

Зарядку Гуров и Крячко также старались делать каждое утро, где бы они ни находились. А если и не делали, то лишь по двум причинам. Первая причина — им было не до зарядки: допустим, в это самое время они занимались каким-нибудь ответственным делом — например, сидели в засаде. В засаде какая может быть зарядка? Там, наоборот, нужно сидеть тихо, как мышь под веником. А вторая причина — у них просто-напросто не оставалось сил на зарядку. Нередко бывало, что приходилось работать ночью, а ночная работа, как известно, отнимает сил куда как больше, чем дневная.

Покончив с зарядкой, с душем и завтраком, сыщики с недоумением уставились друг на друга.

— Ну и что дальше? — спросил Крячко. — Что-то не торопится товарищ Степанищев высылать за нами машину. Вот, даже по телефону не звонит… Из чего, воленс-ноленс, я должен сделать безрадостный вывод. Мне кажется, что на след беглого санитара Кривова местные коллеги так и не напали. Это уже не говоря о следах таинственной секты…

— Ну так ведь ночь, — сказал Гуров.

— И что с того, что ночь? — въедливо вопросил Крячко. — Следы — они всегда следы, в любое время суток. Дело не в том, ночь или день, а в умении обнаруживать эти самые следы. Видать, нелады с таким умением у местных сыскарей…

— А что это ты такой злой? — усмехнулся Гуров. — Упрекал в этом меня, а сам-то? С чего бы это?

— Я не злой, я справедливый, — сказал Крячко. — Надо делать дело, а мы торчим посреди этого благолепия самым бессмысленным образом! И зачем, спрашивается, приезжали? — Он помолчал и добавил: — Убийство — это тебе не кража деревенского велосипеда. Да…