Книга Жертва и другие, страница 60 – Алексей Макеев, Николай Леонов

— И что? — спросил Гуров. — Побеседовали с задержанными?

— Так, вкратце, — ответил Степанищев. — Решили дождаться вашего прибытия, чтобы допросить вместе. Спросили только их имена. Что характерно, тот, который с бритой головой, назвал вымышленное имя.

— Откуда ты знаешь, что вымышленное? — спросил Крячко.

— Ну так я ведь не первый день работаю в уголовном розыске! — сказал майор. — Научился отличать правду от неправды. Да, к слову: никаких документов у того, который лысый, мы не обнаружили. Зато, — здесь Степанищев хитровато улыбнулся, — мы его досконально осмотрели, того лысого. Так сказать, на предмет соответствия…

— И что же вы на нем обнаружили? — спросил Гуров.

— Что и ожидали, — ответил Василий Сергеевич. — Кучу самых разных татуировок. И среди них — небольшую татуировочку на левом плече. Сказать, что на ней изображено? Или догадаетесь сами?

— Попробуем догадаться, — хмыкнул Гуров. — На ней изображено слово «другие». Все правильно?

— Так и есть, — сказал Степанищев. — «Другие».

Когда в деле появляются реальные подозреваемые, очень важно распределить обязанности между теми, кто работает над раскрытием этого дела. Над раскрытием дела об убийстве Зухры Мажитовой работали четверо: Гуров, Крячко, Степанищев и Шубенков. Был, впрочем, и пятый — следователь Марк Борисович. Однако же следователь — лицо зависимое: какой материал сыщики ему предоставят, с тем он и работает. Допрашивает, назначает экспертизы, определяет правовой статус того или иного лица, проводит всевозможные следственные процедуры типа очных ставок… Ну и так далее — бумажной работы у следователя много. Все это азбука.

Решили так. Шубенков должен отправиться на территорию искать следы секты под условным названием «Другие». Искать настойчиво и целеустремленно, отложив в сторону все прочие дела, коих, как известно, у любого сыщика всегда невпроворот. Как именно Шубенков должен будет это делать? А пускай как хочет, так и делает. Пускай опрашивает людей, обивает пороги чиновничьих кабинетов, дает поручения агентуре — словом, вольному воля. Напасть на след секты, если она и впрямь существует в городе, — дело первостатейной важности. Это та самая классическая ниточка, потянув за которую можно будет раскрыть преступление. В данном случае — убийство молодой женщины Зухры Мажитовой. С тем Шубенков и был отправлен в свободный поиск.

Степанищев должен был подробно пообщаться с хозяевами дома, в котором скрывался беглый санитар Кривов. Очень могло быть, что тут выявится другая ниточка. Ведь почему-то именно в их доме скрывался Кривов! Ну а Гурову и Крячко предстояло вплотную заняться санитаром Кривовым. Скорее всего, именно Кривов и был самой главной ниточкой к клубочку. Оставалось лишь найти к нему правильный подход и, как принято выражаться у сыщиков, «разговорить» его.

…И у Гурова, и у Крячко было устоявшееся правило — не начинать допрос с места в карьер. Разумеется, из этого правила, как и из всех прочих правил, существовали исключения. Здесь многое зависело от личности подозреваемого. На какого-нибудь субъекта, наоборот, правильнее было сразу же вывалить ворох доказательств и аргументированных предположений, и тогда субъект, придавленный этим самым ворохом, начинал, по образному выражению сыщиков, «плыть». То есть сознавался в содеянном. На других подозреваемых наибольшее воздействие оказывал прием, когда им предъявляли доказательства не все сразу, а, так сказать, дозированно. Вначале одно, затем другое и третье… И так далее, пока подозреваемый не выдерживал и не начинал сам рассказывать, в чем он виновен. А бывали и такие личности, которые упирались до последнего, даже если в этом не было никакого смысла. То есть несмотря ни на какие доказательства… Всякое бывало, но все же и Гуров, и Крячко предпочитали вначале присмотреться к подозреваемому, понять его, составить его психологический портрет и уже затем задавать всевозможные вопросы.