Онлайн книга «Жертва и другие»
|
Наталья согласилась: было видно, что она всерьез намерилась помочь полиции и выйти из той скверной истории, в которую она угодила, с наименьшими для себя потерями. Перед тем как включить Наталью в операцию, она еще раз побывала у Марка Борисовича. Следователь провел очную ставку между ней и Игорем Васильевым. Васильев вначале пытался упорствовать и все отрицать, но Наталья, можно сказать, его ошеломила, рассказав все, как оно было на самом деле. Признание Натальи повергло Васильева в шоковое состояние — впрочем, ненадолго. Очень скоро он взял себя в руки и попытался защититься, насколько это было возможно. Вначале он говорил, что Наталья все врет, затем — что он ни о чем таком не знал и не ведал, а значит, ни в чем и не виновен, что убийство организовала исключительно Наталья втайне от него. При этом было видно, как он Наталью сейчас ненавидит. Казалось, будь его воля, он вцепился бы ей в горло, не задумываясь… Когда стало ясно, что никакие уловки ему не помогут, Васильев и вовсе успокоился, по крайней мере, внешне. — Все равно это ненадолго! — заявил он Марку Борисовичу и Гурову (Лев Иванович присутствовал при очной ставке). — Через день-другой я буду на свободе, вот увидите! А вот где будете вы — это еще вопрос. Найдется, кому устроить для вас кое-какой сюрпризец! — Я уже заранее начинаю бояться, — равнодушно заметил Гуров в ответ на угрозы. А следователь Марк Борисович и вовсе не сказал ничего, лишь посмотрел на Васильева такими глазами, какими обычно полагается смотреть на какую-нибудь заблудшую овцу. Или на хищного зверя, угодившего в капкан. — На «генералов», должно быть, надеется господин Васильев, — заметил Гуров, когда Васильева увели. — На высоком, должно быть, насесте обосновались эти «генералы»… Но и на это Марк Борисович не сказал ничего, лишь скорбно вздохнул. * * * Смены длились по четыре часа каждая. Четыре часа — предел для такого дела. Если больше — у наблюдателей начинается замыливаться глаз, они перестают замечать то, что следует, и отвлекаются на всевозможные пустяки, кроме того, им начинают мерещиться звуки, которых и вовсе нет от наблюдателей поблизости… Хорошо еще, если объект вздумает куда-нибудь пойти. Тогда наблюдатели отправятся вслед за ним и, таким образом, стряхнут с себя оцепенение, взбодрятся и приобретут возможность адекватно оценивать действительность. А если объект, что называется, завис? Вот то-то и оно… Первыми на пост заступили Гуров и Садыков. Был вечер, который перетек в ночь. Наталья все время находилась дома. Вначале в окнах ее дома горел свет, затем свет погас. Никто к ее дому не подходил, никто даже не останавливался рядом. Кроме соседки-старушки. Она несколько раз выходила во двор. И, судя по всему, лишь для того, чтобы посмотреть на дом Натальи. Насмотревшись, старушка уходила, а затем выходила вновь — с той же самой целью. — Это Августа Генриховна! — шепотом произнес Данис Садыков, обращаясь к Гурову. — Та самая, что первой заметила санитара. Очень бдительная и настырная старуха! Этак она до самого утра может зыркать. Не спится старой… Как бы она нам не помешала в нашем деле… — А куда ее денешь? — так же шепотом ответил Гуров. — Ничего, пусть зыркает… — Так ведь, чего доброго, она вспугнет того типа, который должен прийти к Наталье! — возразил Садыков. — И что тогда? Вот ведь неуемная старуха! Сказано же ей было — не высовываться! Так нет же… |