Книга Зарево. Оправдание хаоса, страница 99 – Диана Ва-Шаль

Я не ответила. Только смотрела на заметки в блокноте, ощущая, как холод расползается внутри, проникая буквально в кости.

Написанное не облегчало понимание. Не делало легче, хотя отчасти и объясняло. Напротив – разрушало то, во что ещё хотелось верить.

— Крис… Это ведь сплошное безумие, да? – прошептала я, глядя на горгоновца сквозь слёзы. Усмехнулась почему-то. Зажмурилась, пытаясь унять растущую внутри истерику. Снова воспоминания. Прошедших лет. Прошедших дней. Вновь посмотрела в блокнот и, силясь унять дрожь в голосе, медленно начала читать. – “..Новый препарат демонстрирует реальную возможность клеточной замены и восстановления утраченных функций. Потенциал огромен – он способен победить саму смерть”. Здесь схемы, графики, скорые заметки, стенограммы наблюдений… Всё вперемешку, – я мотнула головой, – так просто не разобрать. Но вот запись буквально месячной давности. “Пациенты, принявшие новые препарат, погибают либо от острого сердечного приступа, либо в результате перегрева – тела буквально воспламеняются изнутри, температура поднимается до критических значений. Несмотря на это, замещающие клетки демонстрируют феноменальную адаптацию. Их самообновление поражает скоростью и приспособляемостью. Формула препятствует полной биологической смерти, инициируя нечто, напоминающее процесс возрождения..” – Крис тихо ругнулся; я пригладила волосы, сглатывая сухость во рту. – “Организм не умирает в привычном смысле: искусственные клетки тормозят разложение, сохраняют базовые функции, заставляют тело продолжать существовать. Мы зафиксировали оживление пациентов, чья смерть была клинически подтверждена. Один проснулся спустя сутки. Другие – через два дня. Мы изолировали вакцинированных, которые проявляют яркую агрессию, и пока не можем дать однозначного ответа, живы они или мертвы. Проведение анализов невозможно: реакция на людей крайне агрессивная.По внешним признакам… Они живы. По клиническим – нет. Скорее, нечто между”. Дальше опять тяжело разобрать… – недолгая пауза. Ощущение непоправимости нарастало. – Вот, запись на прошлой неделе: “Возрождённые сохраняют базовые инстинкты, включая чувство голода. Но их метаболизм требует специфического питания – замещающие клетки нуждаются в новом насыщении здоровыми человеческими клетками, находящимися в живом организме. Иными словами: препарат создал зависимость от поглощения человеческой плоти. Концентрация замещённых клеток максимальна в мозговых тканях, шейных позвонках и спинном мозге. Именно эти зоны остаются уязвимыми. В ходе обследования было установлено, что эти места являются единственными уязвимыми вакцинированных или зараженных. Наш препарат сам стал вирусом и паразитом, передающимся через кровь и слюну уже обращенного человека. Мне удалось выделить пять стадий, происходящих с человеком, после попадания вируса в организм. 1 – головокружение, рвота, общая слабость; 2 – резкое улучшение состояния, Эйфория и приток энергии при внешней деградации внешнего вида зараженного; 3 – острая лихорадка, тахикардия, галлюцинации; 4 – клиническая смерть; 5 – аномальное восстановление жизнедеятельности”.

На какое-то время в кабинете воцарилась шаткая тишина. Мы смотрели с Льюисом друг на друга и при этом как-то сквозь.