Книга Ловушка для сверчков, страница 101 – Владимир Медведев

А сам он?! Так же беспомощен, как любой из них. Уловив эту мысль, внутренний враг, который таится в глубине сознания каждого человека, зашевелился, приподнимает голову и заводит было обычную свою речь, но Юрганов тут же его прихлопывает. Он беспомощен только тогда, когда ощущает себя беспомощным. Надо думать, искать выход. Однако ничего придумать не удается, и Юрганов делает то, чего никогда не позволял себе на свободе, – включает телевизор. Но вскоре, пощелкав пультом, с отвращением выключает. Нет, лучше уж тюремная тоска!

В заключении даже в камерах, похожих на гостиничные номера, время тянется медленно. Проходит, кажется, целый день, прежде чем в камеру входит Масяня с подносом в руках:

— Сидишь?

Вопрос риторический и подразумевает какой-то скрытый смысл, поскольку нет никаких сомнений в том, что Юрганов действительно сидит в кресле. Он даже не пытается разгадать тайный смысл, а спрашивает:

— Как там они?

— Пигмалионы, что ли? А что им сделается… Спят.

— Как спят? – изумляется Юрганов.

— Кто как. – Масяня ставит поднос на прикроватную тумбочку. – Кто на спине, кто на боку.

— Но почему?! – восклицает Юрганов. – Почему они спят?

— Положено, – на ходу бросает Масяня, направляясь к выходу.

— Постойте!

Сбывается то, чего Юрганов боялся: сверчков ставят в нелепые, унизительные положения… Или того хуже… Их чем-то опоили, наказывая за непокорство. Или того хуже…

— Они здоровы?!

— Да они от рождения больные, – презрительно говорит Масяня. – Чего ты с ними так носишься? Взрослый человек, а возишься с уродами. И не боишься заразиться?

Несмотря на нелепость и оскорбительность этих слов, Юрганов смеется:

— Полагаете, я способен стать лилипутом?

— Книжки читать надо, – наставительно говорит Масяня и уходит.

Наблюдатель

Марта Рудольфовна распоряжается:

— Мария, отведите наверх девочек, а ты, Марина, займись мальчиками.

Марина, потупив глаза, тихо говорит, едва слышно:

— Марта Рудольфовна, можно я наверх пойду?

— Что за капризы?! Да еще при хозяйке!

Оглянувшись на генеральшу, которая в это время отчитывает Екатерину, домоправительница бросает на Марину грозный взор, однако шепчет:

— Бог с тобой, бери девочек!

Масяня, состроив ироническую гримасу, командует негромко, чтоб не услышала хозяйка:

— Мелкие, стройсь. За мной.

По дороге она заворачивает в прачечную на первом этаже и выносит стопку свежего постельного белья. В тренажерной голые матрасы остались на прежних местах.

— Стелите сами, – Масяня бросает сложенные простыни на ближайший матрас.

Минималы молча берутся за работу, разбившись на пары: расправить белье поодиночке не под силу. Масяня с минуту наблюдает за ними, фыркает и уходит. Закончив труды, сверчки садятся рядком на гимнастической скамейке и держат совет.

— Ну, други, что делать будем? – вопрошает старик Калачев.

— Снять трусы и бегать, – ухмыляется Петруша. – В пятнашки играть, в третий лишний… А что, прикольно ведь.

— Ты серьезно? – изумляется Сеня. – И Василий Иванович трусы снимет?

— Запросто, – подтверждает Петруша.

Данила Квон неторопливо встает:

— А если в рыло?!

— Сядь, Даня, – кротко приказывает Старик. – А ты, Петруша, прикуси язык. Нет, господа артисты, так дело не пойдет. Нельзя нам сейчас меж собой ссориться и драки затевать.