Книга Ловушка для сверчков, страница 106 – Владимир Медведев

— Лучше бы меня пороли…

Полезную овсяную кашу без масла и без соли (о молоке и речи не могло быть) он люто ненавидит, а березовую ни разу не пробовал. Правда, некоторые врачи утверждают на YouTube, что пользы от овсянки не больше, чем от порки, но Хельга считает, что верность традиции выше медицинских соображений: нельзя же разом отказываться ото всех основ воспитания будущего хозяина жизни.

Эрик давится безвкусным овсом, но, не пикнув, выгребает с тарелки все дочиста.

— Съел! Идем сажать Купачупу в ящик.

— Эрик, – укоризненно произносит Хельга, – ты же видишь, я не допила кофе.

— Ну ма-а-а-а-а-а-ма…

— И притом нужно дождаться Василия.

— Зачем?!

— Не притворяйся глупее, чем есть. Сам знаешь: маленький уродец опасен.

Хельга не опасается уродца. Если тот осмелится напасть, она отшвырнет его одним пинком. Но карлик может напугать сына и оставить зарубку в его психике.

— Я его не боюсь, – гордо заявляет Эрик.

— Знаю. Ты смелый мальчик, но осторожность не помешает.

— Тогда пусть и Сом с нами пойдет.

— Зачем, милый? Достаточно Василия.

— Не хочу Василия. Купачупа один раз его обманул и еще обманет. Хочу, чтобы Сом защищал.

Охранник не понравился Хельге с первого взгляда. Фанфарон. Декоративный мачо. Но раз уж Эрик с ним подружился, ничего не поделаешь. У мальчика практически нет друзей, и дружба со взрослым мужчиной, даже таким, как Сом, пойдет ему на пользу.

Она вздыхает:

— Сом так Сом.

Среди служебных отсеков в подвальных недрах Арсенала нелегко отыскать камеру, в которой Сом запер Карла. Генерал Буряга называет ее гауптвахтой, хотя это по сути тюремный карцер – такое же служебное помещение, как генераторная, насосная, склад топлива и тому подобные аварийные службы, необходимые в случае катастроф, катаклизмов и иных чрезвычайных ситуаций.

Карл может гордиться: его фактически приравняли к стихийным бедствиям. Он сидит на полу тесной бетонной конуры с наручником на правой руке, сцепленным с короткой цепью. Сом входит, громыхнув железной дверью. Карл не поднимает головы. Сом останавливается на пороге.

— Сидишь? А я думал, лапу отгрызешь и сбежишь.

Карл отвечает невозмутимо:

— Мне лапа еще пригодится. А твою отгрызу, если подойдешь.

Сом хохочет:

— Ой, страшно! Придется тебе сидеть на цепи до морковкина заговенья.

— Я не против. – Карл усаживается поудобнее, вытягивает ноги, складывает руки на груди и закрывает глаза.

Сом вытягивает из петли на поясе тонфу, тычет Карла в ногу.

— Подъем. В мусорке выспишься.

Карл открывает глаза.

— Хоть ты и вертухай, мне тебя жаль. Я-то человек свободный. Хочу – сплю, хочу – не сплю. А ты себе не хозяин. Тебе приказали меня привести. Ты отказаться не можешь, невольник, блин, чести.

Сом бьет его по лодыжке.

— Неправда твоя, бью по собственному желанию. Хочу – бью, хочу – не бью.

Карл молча сжимает челюсти. Сом бьет еще раз. Карл даже не вздрагивает. Сила воли или высокий болевой порог? Сом бьет сильнее. Карл шипит от боли.

— Лед тронулся, – удовлетворенно произносит Сом, замахиваясь. – Так кто из нас хозяин?

Карл кривится презрительно:

— Ты, что ли? Ты даже меня боишься. Бьешь издалека. Подойти-то страшно. Не бойся, Буратино, иди к папе Карло, папа тебе нос откусит.

Карл расплетает скрещенные на груди руки и, звякнув цепью, расставляет их, готовый вцепиться во врага. Вряд ли Сом действительно боится Карла. Однако, чтобы отстегнуть наручник, необходимо подойти вплотную к карлику и нагнуться. Это, пожалуй, небезопасно.