Книга Ловушка для сверчков, страница 96 – Владимир Медведев

— А он вылезет.

— Как ты думаешь, для чего существуют крышки?

— Чтобы закрывать! – кричит Эрик в восторге. – Мама, давай закроем его прямо сейчас.

— Конечно, закроем, милый. Если съешь кашу. Сначала надо позавтракать.

Эрик вздыхает. Хельга кивает Василию: уноси. Василий рад бы сплавить кому-нибудь и это задание, но поблизости нет никого подходящего. Приходится самому тащить наверх упирающегося Карла, который осыпает его оскорблениями:

— Холуй! Сатрап! Сервелат!..

Последнее слово почему-то особенно обижает Василия. Он сильно встряхивает Карла, который от неожиданности на миг замолкает.

Хельга нагибается к Эрику.

— Видишь, как Вася его усмирил. На самом деле урод не страшный. Он просто корчит безобразные гримасы и не заслуживает, чтобы его боялись. И ты никогда никого не бойся… Хорошо?

— Ладно, – соглашается Эрик. – Не буду.

Тем более что бояться уже некого – выкрикивающий угрозы Карл, которого Василий протаскивает почти волоком по верхней площадке лестницы, скрывается в дверях. Сверчки следят за его бесславным исчезновением чуть ли не с ужасом.

Хельга с Эриком шествуют мимо притихших артистов. Эрик на ходу строит им рожи. Когда хозяйка с сыном входят в дом, Сом находит глазами домоправительницу, стоящую у подножия лестницы, и бросает небрежно:

— Ключ.

Марта Рудольфовна игнорирует небрежный тон, со сдержанным достоинством обращается к одной из горничных – особе выдающейся, которую отличают выдающийся вперед острый нос, выдающийся острый подбородок и острые колючие глаза:

— Мария, пойдете с этим человеком, дадите ключ от комнаты, в которой ночевал… ну, этот… режиссер.

На «вы» она обращается только к этой служанке, которую остальные девушки – хорошенькие Марина и Настя – за глаза называют Масяней. Выражают пренебрежение в противоположность Марте Рудольфовне, относящейся к ней очень серьезно – с опаской, что говорит о многом, в том числе об обостренной интуиции матроны.

Масяня выскакивает из рассыпающейся шеренги, поднимается к Сому. Тот пихает Юрганова в бок:

— Сам пойдешь или силой повести?

— Обойдитесь, пожалуйста, без грубостей, – мягко просит Юрганов. – Вы же убедились, что я не сопротивляюсь…

— Напрасно вы с ним любезничаете, Виталий Карпович, – говорит Масяня. – С такими надо пожестче.

Сом толкает режиссера:

— Вперед!

Он в своем роде артист и играет роль конвоира с наслаждением. Они поднимаются в сопровождении Масяни, тоже получающей немалое удовольствие от ситуации.

Режиссер с конвоирами проходят мимо сверчков. Внезапно перед ними встает Ольга.

— Отпустите Кирилла Максимовича!

Сом хохочет, Масяня хихикает:

— Ишь ты, и здесь поспела, мелкая злыдня.

Сверчки приходят в себя, обступают конвоиров, выкрикивая:

— Это произвол!

— Насилие!

— Незаконно!

— Свободу Кириллу Максимовичу!

Юрганов пытается говорить одновременно строго и успокаивающе.

— Соблюдайте спокойствие. Не случилось ничего страшного. Очень скоро недоразумение разрешится, и мы уедем. До тех пор за старшего оставляю Василия Ивановича…

Сом толкает его в спину.

— Не останавливаться! Общаться с посторонними запрещено.

Судя по гнусной усмешке, он шутит. Юрганов просит негромко:

— Коллеги, не усугубляйте ситуацию. Пропустите нас.

Он, похоже, даже не осознает, что этим «нас» объединяет себя с конвоирами. Это так поражает сверчков, что они расступаются, открывая проход. На месте остается одна Ольга. Видно, что она ляжет костьми, но не позволит увести Мастера.