Онлайн книга «Хороший братец – мертвый братец»
|
Он поднялся на четвереньки, вытащил из-под себя доску, служившую сиденьем, и установил ее поперек лодки, положив концами на оба борта. Сам уселся сверху и погреб по направлению к подводному кладбищу, чувствуя, как Жущер царапает плечи и хватает за горло, мешая дышать. «Нырок» перекосило так, что левое весло глубоко зарывалось в воду, а правое едва чиркало по поверхности. Надо было торопиться, пока лодка еще держится на плаву. — Ш-ш-што-о, за с-с-смертуш-ш-ш-шкой с-с-с-спеш-ш-ш-шиш-ш-ш-шь, парш-ш-ш-ш-ш-ш-шивец? – просипел Сысоич дряблым бортом. Аркадий Захарович молча работал веслами. — Опять пожаловал, – прокомментировал Потапыч. – Лодка дырявая, сам из сил выбился… Того и жди, пойдет ко дну. — Кабы сразу утоп. А то ведь барахтаться будет, булькать… — Разве так помирать положено? Тьфу! Непристойность и суета… — Эй, там, наверху, совесть-то надо иметь… — Ты нам, малый, вечный покой не нарушай. И Аркадия Захаровича прорвало. — Вы чего… хамите… господа покойники? – прокричал он, задыхаясь от непосильной работы. — А как с тобой, баламутом, быть прикажешь? – сурово откликнулись снизу. – Явился бы ты к нам обмытым, обряженным. Попросился бы: позвольте, мол, к вам, деды-родители. Примите, мол, в ваш чин. И приняли бы, и местечко бы выделили… — Деды?! Так вы, значит, себя… аттестуете? Тоже мне, духи покойных предков… Вы хоть знаете… кто вы теперь? — Как не знать, – степенно отозвались снизу. — Живые нас по-разному кличут… — Обслуга! – заорал Аркадий Захарович. – Вот вы кто! Загробный обслуживающий персонал при личных владениях Злыги-младшего. Покойники, не ожидавшие отпора, примолкли. — Мужчина, мужчина, – воскликнула давешняя сирена, что так сладко предлагала свои косточки, – ну что это вы разворчались… Совсем как баба. И не стыдно вам? На земле этот нехитрый прием, популярный недавно среди продавщиц и кассирш, уже вышел, кажется, из моды, но здесь, в глубинке, еще пользовались устаревшей методой, на которую у Аркадия Захаровича имелся свой заготовленный контрприем. — При чем здесь половые различия? – строго спросил он. – Мы на погосте, а не в публичном доме. Так что я для вас не мужчина, а посетитель, клиент. Вот и обслужите вежливо и культурно. И главное, молча. А не то жалобную книгу потребую. — Аркадий, сынок… – позвал материнский голос, и Аркадий Захарович застыл с занесенными назад веслами, а сердце у него замерло. — Мама! — Не прав ты, сынок… Он гневно хлопнул веслами по воде. Не того он ждал от матери. Не укор, не осуждение нужны были ему сейчас. — На безответных злость срываешь. — Типичная агрессия, вызванная фрустрацией, – вставил Маркони. — Ни на ком я злость не срываю, – зло отрезал Аркадий Захарович. – А как с ними иначе? Вы же сами слышали, что они несут… И вновь обмер, заслышав еще один тихий голос – родной, несмотря на странный, шелестящий тембр. Отец. — Пусть себе говорят. На язык пошлины нет. — Батя, и ты туда же! – взревел Аркадий Захарович. – Неужто и ты не понимаешь? Ведь я не на митинге, не в тюрьме, не в больнице… Я к отчей могиле припадаю. Почему же и здесь уединиться не могу?! Почему отовсюду лезут посторонние, чужие… — Они не чужие, – прошелестел отец. – Для живущих всякий покойник – родитель… Дико было слышать такое от отца, неизменно трезвого, ироничного и суховатого. «Что же это с ним там, за гробом, случилось?» – подумал Аркадий Захарович и вдруг словно опомнился. А сам-то он, сам… С ним-то самим что произошло, если он на кладбище свару затеял, да еще с кем – с покойниками. |