Книга Хороший братец – мертвый братец, страница 143 – Владимир Медведев

— Лом… – сказал Сныч хрипло и глухо.

— Чего телишься?

— Лом… Мне это… в спину вступило…

Лом только хмыкнул.

— Разогнуться не могу, – торопливо проговорил Сныч. – А у него ноги в педалях застряли. Подсоби.

Лом неторопливо забрался в «запорожец», нагнулся и небрежно подхватил старичкову ногу.

— А ну, взяли!

Неладное он почуял сразу же и мгновенно отдернул руку. Но на ней словно гиря повисла. Лом рванулся, но прилипшая к его левой кисти нога покойника, тяжелая, как колода, едва приподнялась и зацепилась за выступ в полу. Лом уперся свободной правой в рулевое колесо и дернул изо всех сил. Раз, другой… Затем нагнулся и попытался рассмотреть, что там такое. Потом перевел глаза на Сныча, державшего старичка под мышки.

— Брось его!

— Лом… не могу. Он, паскуда…

Слушать дальше Лом не стал. Выхватив ТТ из бокового кармана куртки, он приставил ствол к груди трупа и нажал спуск. Он не успел услышать ни грохота выстрела, ни того, как стукнула в ветровое стекло выброшенная гильза, потому что ему стало так плохо, будто пуля вошла не в мертвого старикашку, а в него самого. Лому показалось, словно внутри у него разорвалась бомба, начиненная страхом и болью. Сердце заклинило, и оно часто-часто трепыхалось, с трудом качая кровь судорожно напряженными стенками. Еще немного, и совсем остановится…

Когда Лом пришел в себя и слегка отдышался, то услышал, как где-то рядом скулит Сныч. Лом рванул левую руку, но гиря на ней, казалось, стала еще тяжелее, чем прежде. Он нашарил выпавший пистолет, однако тут же отказался от мелькнувшей у него идеи отсечь ногу мертвеца несколькими выстрелами. Дурных нема рисковать. Можно и самому копыта отбросить от шока.

— Сныч, иуда, – позвал он.

— Помираю…

— Что это за гадство?

— Хана нам, Лом, – простонал Сныч. – Залетели по-черному.

— Не скули. Говори прямо.

— Липун это. Пиявка… Из людей все соки высасывает.

— Врешь.

— Не леплю я, Лом. Бабка меня в детстве стращала, а я-то думал – сказки.

Сныч сам не понимал, зачем ляпнул про сказки. Раз баба Варя говорила, что липуны существуют, то так оно и есть. Баба Варя ни разу в жизни не соврала. К тому же Сныч-то видел, что и Лом – пахан, маститый блатняк – напуган не меньше его. Какие уж тут сказки!

— Ладно, вылезаем, – прохрипел Лом. – А там поглядим, что и как.

Несколькими отчаянными рывками они выволокли мертвеца из «запорожца» и повалились на дорогу. Немного передохнув, Лом приподнялся и сел на корточки в ногах трупа, прихваченный за левую руку, как волк капканом. Сныч лежал на земле справа от мертвяка, опустив голову ему на грудь, – отодвинуться дальше он не мог.

— Сныч, падла, подъем!

Сныч заерзал и попытался встать. Наконец ему удалось подняться на колени и опереться обеими руками на подмышки липуна. Лом на корточках подобрался к нему, размахнулся правой от плеча и наотмашь двинул Снычу по сопатке.

— Это тебе аванс!

Сныч всхлипнул, помотал башкой, оправляясь от удара, и проговорил плаксиво:

— Лом, а че было делать-то, в нáтуре?..

— Ладно, потом сквитаемся. Что там бабка твоя квакала – как от него освободиться?

— Говорила, надо это… лапку сушеную… Этого, как его… ухвача.

— Нету лапки. Еще что?

— Заговор есть. Типа, за синей горой, под черной норой… че-то там такое… в лесу зеленом, в бору… хер его знает, каком… каленом, что ли… аминь. Не помню.