Книга Хороший братец – мертвый братец, страница 215 – Владимир Медведев

— А дедушка этот? Когда он приходит?

— Глебыч-то? Будет, будет, Глебыч, – авторитетно сообщил старичков сосед.

Егор прошвырнулся по рынку. Раз. Другой. Третий. Пятый. Десятый. И всякий раз, наведываясь на задворки, заставал вместо старичка ту же пустующую газету, придавленную камешками по четырем краям. Далеко за полдень он наконец понял, что Глебыч не придет. Обманул.

На пустыре Егор нашел кусок проволоки толщиной чуть ли не в карандаш. Сбегал за молотком и примостился возле люка, в котором поселился зомби. Яростно орудуя молотком, Егор распрямил хитро спутанную железяку. Прикинул длину и стал плющить точку надлома сантиметрах в тридцати от конца стержня. Сгибая проволоку туда и сюда в сплюснутом месте, Егор отломил заготовку и на чугунной крышке люка стал точными ударами ее заострять. Полая наковальня гулко звенела под молотком. Слышишь, варлыга? Вот он, стук! К твоей смерти. Вылезай хоть сейчас.

А вот и гвоздь для твоей башки. Ничего, что без шляпки. Сойдет и спица. Осталось лишь окончательно ее заточить. Егор понимал, что в том нет практической нужды. Грубо откованное острие без труда пробьет любой самый крепкий череп, но не было мочи сложа руки ждать темноты, и он у себя в каюте снова и снова острил на точильном камне вытянутое в иголку жало.

На кухне журчала вода. Мама, словно нарочно, не ложилась спать. Она что, решила в полночь перемыть всю посуду, какая есть в доме? Потом в своей спальне долго выдвигала и задвигала ящики в комоде. Стихло. Егор выглянул за дверь. Из кухни в коридор падал свет и тянуло табачным дымом. Прежде она не курила.

Егор опять – за точильный камень. Тихий скрежет металла о шершавый брусок. Так скрежещет, сдвигаясь, чугунная крышка. Лезет зомби? Давно уже вылез! Сиди, Гоха, сиди, скреби острием по камню, медленней, медленней, еще медленней – нетерпением время не подгонишь…

Еле слышные шаги. Мама пробралась к себе, стараясь не шуметь. А зомби уже тихо шаркает по пустым дворам. Где его теперь искать?! Точи гвоздь, братишка, точи, терпи – нетерпеж не помощник… Подожди хоть полчасика. Двадцать минут. Восемнадцать. Одиннадцать. Десять. Семь. Две минуты. Пора!

Егор надел куртку и пристроил в рукав дубинку, заткнул за пояс молоток, взял фонарь, гвоздь, прокрался по темному коридору к выходу, на ощупь отодвинул засов, снял цепочку и пошарил по правой стене. Крючок, на котором они всегда оставляли ключи, был пуст. Блин! Мама всегда следит, чтобы обе связки – ее и Егорова – висели под рукой, рядом с железной дверью. «А что, если пожар?» Ну да, цунами, наводнение, атомная бомбардировка, экологическая катастрофа, столкновение с кометой, конец света… Где она их спрятала?

Егор на цыпочках – к маминой спальне. Приоткрыл дверь. Кажется, спит. Крепко ли? Затаив дыхание, он воровски пробрался внутрь. Где они, ключи? Спецу по квестам расколоть такой квестик – раз плюнуть. Под подушкой? Сertainly not. На комоде у кровати. В ларце, где она хранит документы, сберкнижку, кольца и несколько фотографий, – чтобы вынести разом из дома самое ценное, если пожар или комета… Егор открыл ларец. У матери ворую… Темному вору темна ноченька – родная матушка. Так и есть: ключи здесь. Легонечко, чтоб не звякнуть, Егор потянул связку.

Звякнуло! Да еще как… У входной двери. Электрический звонок заверещал как оглашенный. Егор уронил ключи, сквозанул из спальни в каюту и затаился у неприкрытой дверной щелки.