Онлайн книга «Чернобыль, любовь моя»
|
— А почему же нельзя? Я, честное слово, совершенно не понимаю, почему вы там в своем отделе терпите этот террор! Думаю, Валенко не разрешает вам кофе пить, чтобы ему больше досталось, потому что весь дефицит они с Лотышем делят между собой. Ведь то, что они приворовывают в столовой ПК, наверное, ни для кого не секрет. Это здесь расценивают как милые шалости… Меня понесло: — А то, что весь отдел на прошлой неделе получил у Ваховского австрийские пальто? Они в «Березке» стоят 260 чеков! Вдобавок к югославским тройкам! Отличная спецодежда для Зоны! Зенович опять попытался не поверить. — Где они?! – вскричал, поперхнулся, покосился на дверь и понизил голос: – Покажите! Кто в них ходит? — Как «кто ходит»? Конечно, никто не ходит, все для дома берегут. Разве что Алик, наш новый сотрудник, он только что приехал из Москвы и не отвык еще от московских мерок, не адаптировался… — Хм… а вы почему не взяли? — Пальто мужские. — А если бы женские, взяли бы? Вопрос на засыпку. — Да, наверное… – ответила я, поколебавшись, и быстро задала отвлекающий вопрос: – А кстати, откуда в Припяти вся эта роскошь? — Город атомщиков, спецснабжение… За дверью тяжело протопала Алевтина Ильинична, грозная секретарша ПК и самого Щербины. Ее перемещения не могли остаться незамеченными как на этом этаже, так и внизу, на нашем, хотя она двигалась относительно легко для своего веса килограммов в сто двадцать. Зенович снова помолчал и вдруг завелся: — Но слушайте, что же Гнатенко?! Не знает? Такого не может быть! Ни в коем случае! Во-первых, ведь Валенко подчиняется непосредственно ему! Во-вторых, они и вообще вроде как друзья… Значит, Гнатенко – такой же?.. Я, к ужасу своему, все больше утверждаюсь в этой мысли… Помню, в ноябре 86-го летел с ним в Москву спецрейсом, два человека всего в самолете: Гнатенко и я. Я тогда еще и понятия не имел, кто это такой… И ведь за год ни-че-го не доделано! Ездят они с Валенко по Зоне, кормятся в «кормушке» Правкомиссии, а дела – явно не в той мере, как следовало бы! А средства гробятся – громаднейшие!.. Наденька, вы только не считайте, что здесь, в Зоне, все такие… Да я вовсе так не считала. Мне достаточно было посмотреть на ребят из «Комплекса». Только вот я никак не могла понять, почему именно те, кто «не такие», оказываются мишенью. — Ведь, кажется, уж здесь-то должны не мешать, как везде на Большой земле, делать дело! А все равно – мешают! – И я рассказала о приказе Гнатенко, которым он отстранил начальника «Комплекса» от должности. Зенович не стразу поверил. — Какая низость… Это явно давно рассчитанный удар, чтобы провести разделение между «Комплексом» и «Комбинатом», пока у соперника связаны руки. — Сергей Михайлович, какое разделение? Я думала, там только группа научно-исследовательских работ отделяется? — Насколько я знаю, Самойленко хочет выйти из «Комбината» и создать на базе «Комплекса» самостоятельное предприятие, специализирующееся на атомных авариях. А Гнатенко, конечно, не хочет терять власть над «Комплексом»… 22.12.1987 День энергетика. По первой программе ТВ показывают тематический документальный фильм, закадровый голос вещает: «Самое главное, чему учит Чернобыль, – это высочайшее чувство ответственности. Ответственности социальной, гуманитарной и экологической. Без этого чувства нельзя делать ни единого шага…» |