Книга О любви и страсти, страница 27 – Леон Монтан

Дверь уборной открылась, и они вышли обратно в оглушительный мир клуба, где музыка продолжала свой бесконечный ритм, словно ничего не случилось.

Но для всех троих мир уже стал другим.

«Отвезите меня домой», — тихо попросила Елена, всё ещё опираясь на их плечи.

Они молча вывели её из клуба, окутанную прохладным ночным воздухом, который освежающе подействовал на её разгорячённую кожу.

Марк быстро нашёл свою машину — тёмный седан, сливавшийся с ночью. Он устроился за рулём, а Артём и Елена разместились на заднем сиденье.

«Ты уверена, что не хочешь продолжить?» — спросил Марк, заводя двигатель.

Елена кивнула, глядя в окно на проплывающие огни города. «Да. Мне нужно... побыть одной».

Машина тронулась, и Елена почувствовала, как усталость накрывает её с головой.

«Знаешь, — сказал Артём, глядя на её уставшее лицо, — сегодня всё изменилось».

«Или просто проявилось то, что было всегда», — ответила она, и в её голосе прозвучала горьковатая нота.

Они ехали молча несколько минут, пока Елена не почувствовала, как её веки становятся тяжёлыми. Она медленно склонила голову и положила её на плечо Артёма.

Её дыхание стало ровным и глубоким. Артём нежно поцеловал её в макушку.

«Спи, маленькая», — прошептал он так тихо, что слова почти потерялись в шуме двигателя.

Марк встретился с ним взглядом в зеркале заднего вида. В их молчаливом диалоге было что-то грустное и нежное одновременно.

Когда они подъехали к её дому, Елена уже спала крепким, безмятежным сном человека, сделавшего свой выбор.

«Разбудить?» — тихо спросил Артём.

«Нет, — покачал головой Марк. — Пусть поспит».

Они сидели в машине, наблюдая за её сном, понимая, что завтра им всем придётся снова надеть свои социальные маски. Но что-то между ними уже изменилось навсегда.

Жюльен Вальмонт, имя, от которого содрогались владельцы ресторанов, вошел в "Уютный уголок" с заранее написанной рецензией в голове. Его взгляд был острым, как лезвие, он искал недостатки, жаждал разоблачить фальшь, и "Уютный уголок", с его выцветшими скатертями и запахом домашней выпечки, казался идеальной жертвой. Он предвкушал легкую победу, очередную порцию презрения, облеченную в изящные фразы.

Ресторанчик был крошечным, почти игрушечным. За столиками сидели семьи, смеющиеся дети, пары, шепчущие что-то друг другу на ушко. Все это вызывало у Жюльена лишь раздражение. Он хотел тишины, чтобы сосредоточиться на предстоящем уничтожении.

Его встретила она. Шеф-повар. Молчаливая женщина с волосами, собранными в тугой пучок, и глазами цвета темного меда. В них не было ни приветливости, ни враждебности – лишь глубина, словно в старом колодце. Она не представилась, просто указала на свободный столик.

Он заказал самое простое блюдо в меню – томлёную грушу с розмарином и перцем. Он ожидал примитивности, безвкусицы, легкой возможности для едкого комментария.

Первый кусочек.

Не вкус. Не текстура. Что-то другое.

Внутри него что-то сдвинулось. Неожиданная волна тепла, странная, щемящая ностальгия. Он вспомнил… что-то. Не конкретный момент, не лицо, не место. Просто ощущение. Ощущение дома. Дома, которого у него никогда не было. Его детство было холодным, рациональным, лишенным ласки. Отец – строгий ученый, мать – отстраненная аристократка. Эмоции считались слабостью.