Книга Джинн из кофеварки, страница 32 – Леон Монтан

— Это кровь поверженных овощей? — спросил он.

— Это свекла, Дамирчик, ешьте, там витамины! — мама заботливо подтолкнула к нему тарелку.

Дамир съел ложку. Его глаза расширились. — Поразительно. Это сочетание кислого и сладкого… оно пробуждает во мне желание совершить поход на запад. Но я останусь, ради добавки.

К вечеру Марина Петровна окончательно влюбилась в «зятя». Дамир, в свою очередь, начал понимать, что в мире смертных есть силы, превосходящие магию печати — это настойчивая забота пожилой женщины. Когда мама заставила его надеть вязаные носки «чтобы ноги в тепле, а то простудитесь!», владыка южных ветров даже не сопротивлялся. Он сидел в шелковом халате и шерстяных носках с помпонами, выглядя как самый нелепый и одновременно домашний демон в истории.

— Ну, я пойду, — сказала мама, собираясь. — У сестры переночую. Завтра еще зайду, принесу запеканку! Дамирчик, вы берегите нашу Лерочку. Она у нас умная, хоть и вредная.

— Она — моё проклятие и моё благословение, — серьезно ответил Дамир, целуя маме руку, отчего та чуть не лишилась чувств. — Я не выпущу её из своей власти… то есть, из своего внимания.

Когда за мамой закрылась дверь, Лера обессиленно сползла по стенке. Дамир тут же избавился от халата, оставшись в футболке, но носки почему-то снимать не спешил.

— Это было… эпично, — выдохнула Лера. — Дамир, ты был великолепен. «Матриарх», «стратегическое партнерство»… Я думала, мы провалимся.

Ифрит посмотрел на свои ноги в носках.

— Твоя создательница — опасный противник. Она использует магию еды и психологического давления. Против «Антижира» я был почти бессилен, но… — он усмехнулся. — Она искренне желает тебе добра. В моем мире это редкость, там желают власти или смерти.

Он подошел к Лере и протянул ей руку, помогая подняться. — Ты была права. Я вписываюсь в этот сценарий. «Жених-бизнесмен» — это маска, но в ней удобно. Особенно когда ты рядом.

Лера посмотрела на него — огромного, могущественного, в дурацких носках с помпонами — и вдруг поняла. Он не просто подыгрывал ей. Он защищал её мир от её же мамы, от её страхов, от самой реальности.

— Знаешь, — тихо сказала она. — Ты действительно золото, Дамир. Только не говори это налоговой.

— Я запомню, госпожа, — Дамир наклонился и коснулся губами её лба. — А теперь… покажи мне еще раз эту Гузееву. Я хочу понять, как она это делает. Возможно, мне стоит поучиться у неё искусству допроса.

Лера рассмеялась. Вечер в хрущевке был полон магии — самой настоящей, которая не требовала заклинаний, а требовала лишь одного: чтобы кто-то вовремя защитил твою турку от «Антижира».

Среда в офисе «ГлобалСтройОпт» началась не с кофе, а с запаха серы, исходящего от кабинета Эдуарда Генриховича. Хотя, возможно, это был просто его новый одеколон «Лидерский шлейф», купленный на распродаже, но Лера нутром чуяла — жаба готовит прыжок.

Эдуард Генрихович после корпоратива пребывал в состоянии, которое медики называют «уязвленным эго», а Дамир — «потребностью в немедленной аннигиляции». Его трясло. Его мучила икота при каждом упоминании слова «логистика», а перед глазами стоял двухметровый Дамир в костюме-тройке, который жал ему руку так, словно Эдуард был тюбиком зубной пасты.

— Скворцова! К генеральному живо! — визг Эдуарда прорезал опен-спейс, заставив Машеньку-секретаря выронить степлер.