Книга Вызов демона на дом, страница 33 – Леон Монтан

Крыша хрущевки никогда не предназначалась для бальных танцев. Она предназначалась для голубиного помета, ржавых антенн и курения тайком от родителей, но «Перуновка» плевать хотела на архитектурные нормы.

Под моими ногами битум превратился в танцпол из черного зеркала. Дождь, который хлестал вокруг, не касался нас. Капли зависали в воздухе, образуя сверкающий купол, внутри которого было сухо и наэлектризовано до предела.

— Веди, — шепнула я, чувствуя, как по венам течет не кровь, а расплавленная плазма.

Асмодей ухмыльнулся. В свете молний, которые теперь били в ритме моего пульса, он выглядел пугающе великолепно.

— Танго, Марго, — произнес он, кладя руку мне на талию. Его ладонь была горячее, чем сам ад. — Танец страсти и борьбы. Как раз для нас.

Он сделал резкий шаг, увлекая меня за собой. Я не умела танцевать танго. Мой максимум — это медляк на школьной дискотеке под «Руки Вверх», но сейчас тело двигалось само. Магия диктовала ритм.

Мы скользили по мокрой крыше. Каждый мой шаг высекал из гудрона синие искры.

Раз. Поворот.

Два. Прогиб.

Три. Я провела рукой по воздуху, и соседняя телеантенна изогнулась в форме скрипичного ключа, начав издавать звуки, похожие на виолончель.

— Осторожнее, — рассмеялся Асмодей, перехватывая мою руку. — Ты сейчас перенастроишь телевизоры всего района на трансляцию из преисподней. Баба Валя не переживет, если вместо Малахова увидит Вельзевула в кулинарном шоу.

— Пусть смотрят! — я запрокинула голову, подставляя лицо ветру. — Я чувствую всё! Я слышу, как растет трава в парке Горького! Я вижу, как ток бежит по проводам! Я... я хочу ударить молнией в Останкинскую башню!

— Плохая идея, — он резко развернул меня, прижимая спиной к себе. — Останкино — это стратегический объект и там плохой фэн-шуй. Лучше направь энергию на меня.

— На тебя? — я обернулась, глядя в его золотые глаза.

— Я демон, Марго. Я работаю на высоком напряжении. Я твой заземлитель.

Гром ударил прямо над нами. Это был не просто звук — это был бас, от которого задрожали стекла в пятиэтажке.

Я положила руки ему на плечи. Энергия «Перуновки» искала выход. Она жгла меня изнутри, требуя разрушения или созидания.

— Тогда держись, — выдохнула я.

И поцеловала его.

В момент, когда наши губы соприкоснулись, мир исчез. Осталась только вспышка. Яркая, белая, ослепительная.

Вкус его губ был вкусом озона, горького шоколада и греха.

Я почувствовала, как лишняя магия перетекает из меня в него. Но он не просто впитывал её, он возвращал её обратно, трансформированную, мягкую, бархатную.

Мы стали замкнутой цепью, живым трансформатором.

Вокруг нас закружился вихрь из голубиных перьев, листьев и статических разрядов.

Когда мы оторвались друг от друга, дождь прекратился. Тучи разошлись, открывая неестественно огромную луну (подозреваю, Асмодей немного подкрутил настройки неба для романтики).

Я стояла, тяжело дыша, уткнувшись лбом в его ключицу. Ноги дрожали, но уже не от магии, а от простой человеческой слабости.

— Жива? — тихо спросил он, гладя меня по мокрым волосам.

— Кажется, да, — прошептала я. — Но мои туфли... они расплавились.

Я посмотрела вниз. От моих лодочек остались только дымящиеся каблуки. Я стояла босиком на теплом битуме.

— Мелочи, — Асмодей подхватил меня на руки. — Зато мы сэкономили городу электричество. Ты зарядила сеть на месяц вперед.