Книга Вызов демона на дом, страница 85 – Леон Монтан

— Я пробовал, Марго, — Асмодей скрестил руки на груди. — Энтропия — это анти-магия. Любое заклинание, любое чудо, которое мы туда бросаем, она воспринимает как стройматериал и просто поглощает. Свет Нафанаила, моя тьма — для нее это просто калории.

— У небесной канцелярии есть стандартный протокол для таких случаев, — холодно сообщил Нафанаил. — Локальное стирание. Мы вырезаем зараженный сектор — в данном случае, радиусом примерно до Уральских гор — и схлопываем пространство. Выживших не будет, но мироздание уцелеет.

Я поперхнулась воздухом.

— Вырезать до Уральских гор?! Вы с ума сошли?! У меня там мама живет! У меня ипотека... у меня диплом через неделю! Я не позволю схлопывать Москву из-за того, что мой парень слишком «плотный»!

— Маргарита Викторовна, это не обсуждается. Это математика, — ангел поднял хрустальный планшет.

И в этот момент в разговор вмешался непредсказуемый фактор.

Из кухни, грациозно перебирая лапами по воздуху, выплыл Шрёдингер.

Наш кот, видимо, окончательно смирился с потерей гравитации и теперь передвигался в пространстве в стиле ленивого космонавта.

Одновременно с ним из коридора выплыло нечто.

Оно выглядело как маленький, размером с теннисный мячик, сгусток той самой серой пустоты из ванной. Он не летел, а скорее... стирал пространство перед собой, медленно двигаясь к люстре. Это был кусочек энтропии, оторвавшийся от основной массы.

Шрёдингер остановился в воздухе. Его зрачки расширились. Охотничий инстинкт, помноженный на абсолютную кошачью самоуверенность, взял верх.

— Муха, — плотоядно облизнулся кот.

Прежде чем кто-либо из нас успел крикнуть «Нельзя!», Шрёдингер оттолкнулся задними лапами от левитирующего дивана, взвился в воздух и... проглотил сгусток энтропии.

В комнате повисла звенящая тишина.

Мальфас выронил свой планшет. Нафанаил побледнел, что для ангела было физически почти невозможно. Асмодей сделал шаг вперед, его глаза вспыхнули красным.

— Шрёдингер... — осторожно позвала я. — Выплюнь каку.

Кот приземлился на пол, гравитация внезапно вернулась, и диван с грохотом рухнул на ковер. Шрёдингер сел, облизал усы. Его шерсть вдруг пошла странной, пепельной рябью.

Затем кот открыл пасть и рыгнул.

Но вместо звука из его пасти вырвалась локальная звуковая волна, которая исказила воздух.

— Вкус... специфический. — произнес кот. Его голос теперь звучал так, словно исходил отовсюду сразу. — Как пыль из-под дивана, помноженная на экзистенциальный кризис.

И тут реальность в углу комнаты, где стоял кошачий лоток, начала трансформироваться.

Дешевый пластиковый ящик с наполнителем потек, как расплавленный воск. Пространство изогнулось, ломая углы. На наших глазах лоток превратился в миниатюрный, светящийся серым светом зиккурат, окруженный парящими песчинками бентонитового наполнителя.

Шрёдингер медленно, с королевским достоинством подошел к зиккурату и взгромоздился на его вершину.

— Я... — голос кота вибрировал в наших черепах. — Я есть альфа и омега. Я — песчаный император. Смертные, принесите мне влажный корм со вкусом лосося, ибо я желаю вкушать дары порядка перед тем, как погрузить этот мир в хаос.

— Отец небесный, — прошептал Нафанаил, пятясь. — Животное ассимилировало энтропию. Оно стало локальным исказителем реальности.