Книга Брачное агентство «последний шанс», страница 112 – Леон Монтан

— Как нога? — спросила Ванесса, не оборачиваясь.

— Лучше. Бальзам помог.

— А бок?

— Тоже. — Он помолчал. — Вы хорошо перевязываете.

— Дядюшка Берт учил. У него в трактире постоянно кто-то дрался. Пьяные гномы — это страшнее, чем тёмные маги. По крайней мере, в плане переломов.

Дамиан хмыкнул.

— Я никогда не дрался с пьяными гномами.

— Многое потеряли. Это... ценный опыт.

Она отошла от окна и села в кресло напротив него. Между ними потрескивал огонь, отбрасывая золотые отсветы на стены. Герань на подоконнике зеленела свежими листьями.

— Вы спасли мне жизнь, — произнёс Дамиан.

Ванесса покачала головой.

— Я бросила корзинку. Это не спасение жизни.

— Вы бросили корзинку в культиста, который собирался ударить меня в спину. Если бы не вы — он бы ударил. И я бы... — он запнулся. — Я бы не стоял здесь сейчас.

— Вы бы увернулись.

— Возможно. А возможно — нет. — Он посмотрел на неё. — Я не хочу гадать. Я знаю только, что вы были там, на стене. Хотя я запретил. И вы спасли меня.

Ванесса молчала. Она не считала себя героиней. Она просто... была собой.

— Я не могла сидеть в подвале, — сказала она наконец. — Не когда вы там, наверху, сражались. Не когда тьма давила на окна, а каждый удар мог... — она запнулась. — Я не могла.

— Я знаю. — Он протянул руку и взял её ладонь. — Именно поэтому вы — единственная в своём роде.

— Вы тоже, — ответила она. — Единственный верховный инквизитор, который ест овсяное печенье на допросах.

Они замолчали. Поль, закончив чистить перья, каркнул что-то неразборчивое и улетел в ночь — вероятно, проверять, не осталось ли блестящих вещей на поле боя.

— Я видел вас там, на стене, — произнёс Дамиан после долгой паузы. — Когда я обернулся и увидел вас — с этой корзинкой, с этим упрямым лицом, — я подумал: «Она пришла, не послушалась. Она никогда не слушается». И я... — он запнулся.

— Разозлились?

— Нет. — Он посмотрел ей в глаза. — Я почувствовал... покой.

— Покой? В бою?

— Да. — Он сжал её ладонь. — Я двадцать лет сражался один. Двадцать лет я выходил на стены, зная, что за моей спиной — никого. Что если я упаду, меня некому будет поднять. Что если я погибну, никто не заметит. Кроме, может быть, Эдгара. И то — он бы просто подал суп в пустую столовую.

— Дамиан...

— А теперь, — перебил он, — за моей спиной были вы, и я понял: я больше не один.

Ванесса почувствовала, как к глазам подступают слёзы. Она сдерживала их весь день — когда перевязывала раненых, когда бежала на стену, когда бросала корзинку, когда промывала его рану. Но сейчас — сейчас они прорвались.

— Вы не один, — прошептала она. — Уже нет. И никогда не будете.

Он встал — медленно, осторожно, — и пересёк расстояние между их креслами. Опустился на колени рядом с ней и взял её лицо в ладони.

— Ванесса Мортегар, — произнёс он, — вы — лучшее, что случилось со мной за сорок лет. Вы — моё стихийное бедствие. Моя королева безнадёжных. Моя жена. — Он помолчал. — И я люблю вас. Больше, чем умею сказать. Больше, чем заслуживаю. Больше, чем...

Она не дала ему договорить. Она подалась вперёд и поцеловала его — мягко, нежно. Он ответил — и в этом поцелуе не было страсти. Была только благодарность и любовь.

— Завтра нужно будет восстановить стену, — сказал он. — Пролом на северной стороне. Проверить ворота и успокоить драконов — они до сих пор не до конца уснули.