Книга Брачное агентство «последний шанс», страница 6 – Леон Монтан

Верховный инквизитор империи.

Верховный. Инквизитор. Империи.

Ванесса стояла, замерев с открытым ртом, и чувствовала, как её мозг — обычно довольно шустрый, способный одновременно следить за кофейником, заполнять анкету и поддерживать светскую беседу с троллем, — пытается переварить информацию и терпит сокрушительное фиаско.

Потому что верховный инквизитор империи — это не просто «важный клиент». Это даже не «очень важный клиент». Это человек, от одного имени которого у самых храбрых генералов седели волосы. Это живая легенда, кошмар еретиков, гроза тёмных магов и — если верить слухам, которые последние десять лет циркулировали по империи, — воплощение всего самого ужасного, что может случиться с живым существом.

Говорили, что он пытает лично. Говорили, что под его взглядом плавится камень. Говорили, что он никогда не спит, не ест и не улыбается — потому что человеческие потребности ниже его достоинства. Говорили даже, что его замок стоит на скале, омываемой реками лавы, а в подвалах томятся души грешников.

Ванесса, конечно, предполагала, что слухи преувеличены. Как минимум — насчёт лавы. Скала — может быть. Души грешников — тоже, наверное, преувеличение. Но вот всё остальное...

Она перевела взгляд на мужчину, стоящего в дверном проёме. Он по-прежнему заполнял собой всё пространство. Воздух вокруг него, казалось, уплотнился. Тени в углах приёмной стали гуще. Магические светильники — три штуки, подарок благодарного клиента-артефактора — начали подозрительно мерцать.

И да, с его мантии действительно срывались искры тьмы. Крошечные чёрные змейки, которые вспыхивали и гасли в воздухе, оставляя после себя запах гари и что-то ещё — что-то холодное, древнее, отчего у Ванессы мурашки побежали по рукам.

Она сглотнула.

— Верховный инквизитор, — повторила она, и собственный голос показался ей до отвращения писклявым. — В моём агентстве.

— Вы наблюдательны, госпожа Тиррен, — заметил Дамиан Мортегар. — Это радует.

В его голосе не было ни капли иронии — и именно поэтому фраза прозвучала как сарказм высшей пробы.

Ванесса открыла рот, чтобы ответить что-нибудь достойное — например, «Я вообще очень наблюдательная, спасибо, что заметили», — но тут с пола раздался стон.

Грета.

Точно, Грета!

Ванесса перевела взгляд на гаргулью и обомлела. Её верная секретарша, существо, пережившее триста лет, две войны, нашествие гоблинов и налоговую проверку, лежала на полу в позе сражённого воина. Её каменные крылья были беспомощно раскинуты, жёлтые глаза закатились, демонстрируя белёсую изнанку, а из приоткрытой пасти вырывался слабый, едва слышный хрип.

— Кофе, — прошептала Грета. — Последний... глоток...

Горгулья затихла.

— Она жива? — осведомился Дамиан Мортегар с интонацией человека, который видел столько смертей, что ещё одна его бы не расстроила, но — из вежливости — поинтересоваться всё-таки стоило.

— Это гаргулья, — слабым голосом объяснила Ванесса. — Они вообще-то бессмертные. Но в обморок, кажется, падают. Впервые вижу, честно говоря. Она обычно даже от налоговой не падала.

— Польщён.

Снова эта убийственная невозмутимость. Ванесса начала понимать, почему благородные девицы империи падают в обморок при одном его появлении. Дело было не только в ауре. Дело было в этом голосе — низком, спокойном, лишённом каких бы то ни было человеческих интонаций. Если бы скалы умели говорить, они говорили бы именно так.