Книга Брачное агентство «последний шанс», страница 65 – Леон Монтан

— Одна ночь, — произнёс Дамиан наконец. — И пирог.

— И пирог, — подтвердила она.

— И если мне не понравится лён...

— Я лично верну шёлк. И больше никогда не зайду в вашу спальню без приглашения.

Дамиан прищурился.

— Вы даёте слово?

— Даю.

Он помолчал. Потом резко развернулся и направился к двери. У порога обернулся.

— Пирог, — сказал он. — С лимонным кремом?

— С лимонным кремом и сахарной глазурью.

— В восемь. В малой столовой.

— Будет.

Он вышел. Дверь закрылась.

Ванесса медленно опустилась в кресло. Её сердце бешено колотилось в груди, но на лице расплывалась улыбка — широкая, торжествующая, совершенно неуместная для женщины, которую только что обвинили во вторжении в личное пространство.

— Ты, — произнесла Грета, — только что шантажировала верховного инквизитора пирогом.

— Да, — подтвердила Ванесса.

— И он согласился.

— Да.

— Из-за пирога.

— Думаю, что не только из-за пирога. Скорее из любопытства. — Она взяла спицы и продолжила вязать. — Он хочет знать, удобно ли спать на льне, но гордость не позволяет ему признать это. А пирог — это предлог. Безопасный способ согласиться, не теряя лица.

Грета покачала головой.

— Ты манипулятор. Гениальный манипулятор. Я начинаю тебя бояться.

— Я не манипулятор, а сваха. Сваха знает: чтобы человек согласился на что-то, ему нужно дать возможность сохранить лицо. — Она усмехнулась. — Дамиану нужно было сохранить лицо. Я дала ему пирог. Все довольны.

Дверь приоткрылась, и в щель просунулась голова Эдгара.

— Госпожа, — прошептал он, — я всё слышал. Это было... великолепно. Вы поставили условие хозяину и он согласился. Это невероятно!

— Это не условие, Эдгар. Это взаимовыгодный обмен. Он получает пирог, я получаю возможность доказать, что лён лучше шёлка.

— А если лён ему не понравится?

— Понравится, — уверенно сказала Ванесса. — Лён объективно лучше. Это научный факт.

— Откуда вы знаете?

— Я выросла в трактире. Мы меняли бельё каждую неделю. Я перепробовала всё: шёлк, лён, хлопок, даже конопляную ткань. Лён — лучший, особенно зимой.

Эдгар посмотрел на неё с тем же выражением, что и всегда: смесь благоговения и лёгкого ужаса.

— Я принесу пирог в столовую к восьми, — сказал он. — И прослежу, чтобы чай был горячим.

— Спасибо, Эдгар.

Дверь закрылась. Ванесса осталась вдвоём с Гретой.

— Знаешь, — задумчиво произнесла гаргулья, — я прожила триста лет. Я видела, как рушатся империи, как вымирают драконы, как меняется мода на шляпки. Но я никогда не видела, чтобы женщина приручала верховного инквизитора с помощью пирогов и льняного белья.

— Я не приручаю, — возразила Ванесса. — Я просто...

— ...делаешь его жизнь лучше, — закончила Грета. — Да, я слышала. И знаешь что? Мне кажется, у тебя получается.

Ванесса промолчала. Она вязала — петля за петлёй, ряд за рядом — и думала о том, что сегодня вечером подаст лимонный пирог. А завтра утром узнает, понравился ли Дамиану лён.

И если понравился — она одержит ещё одну победу.

Маленькую, тактическую, но победу.

А из таких побед, в конце концов, складываются большие.

«Дорогой дневник. Сегодня я вторглась в спальню верховного инквизитора. Он был в ярости. Я предложила ему сделку: одна ночь на льняном белье в обмен на лимонный пирог. Он согласился. Грета говорит, что я манипулятор. Эдгар говорит, что это было великолепно. А я думаю: может быть, приручить инквизитора не сложнее, чем приручить гаргулью? Нужно просто знать, что ему предложить. В случае Греты — кофе. В случае Дамиана — пирог, и немного заботы. С тактическим оптимизмом и лимонным кремом, Ванесса Мортегар, повелительница пирогов и льняных простыней».