Книга Викино лето, страница 1 – Леон Монтан

Солнце стояло в зените, раскаляя добела гравий проселочной дороги, когда старенький "Пазик" выплюнул Вику и её потрепанный чемодан на пыльную обочину. Ей было девятнадцать, и городская суета, сдавленные рамки приличий и университетские заботы остались где-то там, за горизонтом, утонув в мареве июльского зноя. Перед ней расстилалась деревня Бабкино: лениво жужжащие мухи, тягучий запах скошенной травы, прелой земли и чуть кисловатого парного молока, а ещё — абсолютная, оглушающая тишина, лишь изредка прерываемая далеким мычанием коровы или скрипом колодца.

Бабушка Матрена встретила внучку крепкими объятиями, пахнущими пирожками и травами. Дом, пропахший историей и уютом, принял Вику в свои прохладные объятия. Ночи здесь были бархатными, усыпанными звездами, каких она никогда не видела в городе, а дни — бесконечными и жаркими. Жара проникала под кожу, заставляя носить самые легкие сарафаны, ткань которых липла к разгоряченному телу, и спать нагишом, слушая шелест листьев за открытым окном.

Первую неделю Вика словно растворялась в этой деревенской сонной неге. Помогала бабушке по хозяйству, полола грядки, ходила за водой на родник, чья ледяная струя приятно обжигала кожу. Её городские шорты и обтягивающие майки быстро сменились на легкие ситцевые платьица и босые ноги, постоянно покрытые тонким слоем пыли. Кожа налилась золотистым загаром, волосы выгорели на солнце, приобретая медный оттенок. Она чувствовала, как вместе с кожным покровом меняется и что-то внутри, пробуждаясь от долгого сна.

Однажды, когда солнце клонилось к закату, раскрашивая небо в алые и оранжевые тона, Вика отправилась на речку. Отросшие травы на берегу щекотали щиколотки, а воздух был напоен влагой и ароматом цветущих кувшинок. Скинув сарафан, она обнажилась, почувствовав, как вечерний ветерок ласково гладит её кожу. Вода, поначалу прохладная, приняла её в свои нежные объятия, смывая пыль дня и последние остатки городской скованности. Она плавала, резвилась, позволяя телу свободно двигаться в водной толще, ощущая свою наготу как нечто естественное, первозданное. Её груди, еще не полные, но уже оформившиеся, ощущали легкое прикосновение воды, а между ног начинало разливаться томное тепло.

Вернувшись домой, мокрая, с растрепанными волосами, Вика застала бабушку на крыльце с соседом. Это был Митька, внук бабы Дуни, что жила через дом. Ему было около двадцати пяти, крепкий, широкоплечий парень, с обветренным лицом и руками, привыкшими к тяжёлому труду. Его взгляд задержался на мокром, обтягивающем фигуру Вики сарафане, сквозь который просвечивали контуры её набухших сосков. По его лицу скользнула едва заметная, но весьма красноречивая ухмылка. Вика почувствовала, как румянец заливает её щеки, а внутри что-то сладко сжалось.

Следующие дни Митька стал появляться чаще. То починить что-то бабушке, то просто заглянуть "на чай". Его присутствие электризовало воздух. Вика ловила его взгляды на себе – долгие, проникающие, заставляющие её кожу гореть. Однажды, помогая ему таскать сено на чердак сарая, она почувствовала его горячее дыхание на своей шее, когда он наклонился, чтобы поднять очередной тюк. Случайное прикосновение его мозолистой ладони к её голой руке вызвало волну мурашек по телу. Запах сена, пота и чего-то дикого, мужского, кружил голову.