Книга Развод по жизненным показаниям, страница 14 – Амира Гиреева

— Доброе утро. Можно заказать завтрак в номер? Да, на двоих. Чай, омлет с ветчиной и пару горячих бутербродов с сыром. Спасибо.

Денег в обрез, каждая копейка сейчас на счету, но я должна хоть как-то сгладить для Даши этот кошмарный старт новой жизни.

Запах горячей еды всегда успокаивает.

Когда в дверь негромко стучат, и горничная вкатывает столик с подносом, Даша просыпается. Она молча идет умываться, а потом берет тарелку и возвращается в кровать.

Ест без аппетита, механически пережевывая омлет и глядя в одну точку.

— Даш, послушай меня внимательно, — я достаю из кошелька несколько купюр и кладу перед ней. — Это на обед в столовой и на проезд.

Дочь поднимает на меня глаза.

— Мам... а как мы дальше?

— Дальше мы разводимся с твоим отцом и живем спокойно, — чеканю я, стараясь, чтобы голос звучал твердо и уверенно. — Правила на сегодня такие: папе не звонить. Если звонит он — сбрасываешь или вообще блокируешь номер. К нашей квартире ни на шаг не приближаешься. После уроков садишься на автобус и едешь прямиком к бабушке. Я буду там. Поняла?

Она кивает.

— Хорошо, мам.

После завтрака она впопыхах одевается, наверняка настраивая себя на тяжелый день.

Я крепко обнимаю дочь у дверей номера и целую в макушку. Провожаю взглядом, пока худенькая фигурка с рюкзаком не скрывается за поворотом, и только потом собираюсь сама.

В первую очередь мне нужно наведаться к заведующему и закрыть вчерашний срыв со смены.

Городская клиническая больница встречает меня привычным гулом голосов, запахом хлорки и медикаментов.

Я иду по коридору первого этажа в джинсах и свитере, с высоким горлом, скрывающим синяки на шее. Ощущаю себя голой без медицинской формы.

Ловлю на себе удивленные взгляды коллег, но иду вперед, ни на кого не отвлекаясь, до самого кабинета заведующего хирургическим отделением.

Стучусь и, дождавшись короткого «Войдите!», толкаю дверь. В нос сразу же бет запах крепкого кофе и свежераспечатанных документов.

Виктор Петрович поднимает на меня взгляд поверх прямоугольных очков. Это грузный мужчина пятидесяти семи лет с глубокими залысинами и вечно усталым лицом. Обычно он всегда чем-то недоволен, но в моем случае — недоволен вполне оправдано.

— Соколова? — он хмурится, и его густые брови сводятся в одну широкую полосу. — А я уже распорядился акт о прогуле готовить. Ты с ума сошла, Лена? Сорваться посреди суточного дежурства, бросить ключи от сейфа! Что за выходки? Или ты думала, я об этом не узнаю?

Я опускаюсь на стул для посетителей.

Ненавижу быть в позиции виноватой. Я старшая медсестра, и всегда закрывала дыры в расписании. Всегда подменяла заболевших девочек, выходила в выходные, брала на себя самую тяжелую работу.

И вот теперь я сижу здесь, как нашкодившая школьница.

— Виктор Петрович, — голос звучит несколько глухо, мне хочется поскорее закончить этот разговор, но я понимаю, что должна объясниться. Потому беру себя в руки и смотрю заведующему в глаза. — Простите меня. Так уж вышло, что у меня не было выбора. Дома кое-что случилось… Произошла экстренная ситуация, угроза жизни и здоровью моей дочери. Поэтому я передала ключи Маргарите под подпись и убежала.

Заведующий тяжело вздыхает, стягивает очки и трет переносицу.

Мы знакомы с ним уже много лет. Он знает, что Лена Соколова просто так пост не бросит.