Книга Развод по жизненным показаниям, страница 39 – Амира Гиреева

Мое сердце бьется где-то в горле, перекрывая доступ кислороду.

Каждый толчок машины отдается болью в висках.

Мы тормозим у заброшенного участка, заросшего бурьяном в человеческий рост. За покосившимся штакетником, в тени старых яблонь, тускло поблескивает бампер знакомой машины.

Игорь здесь.

Из УАЗа бесшумно, как тени, выскакивают трое оперативников в бронежилетах. Один из них, суровый мужчина с короткой стрижкой, жестом показывает нам оставаться на месте.

Но Тимур даже не думает подчиняться. Он глушит мотор, выходит из машины и распахивает мою дверь.

— Иди за мной. Держись за моей спиной, — коротко бросает он.

Я на ватных ногах выбираюсь на улицу.

Ночной воздух пахнет сыростью и мокрой землей.

Мы пробираемся сквозь заросли к старому кирпичному домику. Окна забиты досками, но сквозь щели пробивается тусклый, дрожащий свет от фонарика или свечи.

И вдруг оттуда, из-за этих гнилых досок, доносится приглушенный плач.

— Отпусти меня! Пусти, мне больно! — срывающийся голос Даши бьет по нервам.

— Заткнись! Я сказал, сиди тихо! Твоя мамаша скоро все подпишет, и поедем домой! — рявкает в ответ пьяный голос Игоря.

Я рвусь вперед, готовая голыми руками разорвать это ничтожество, но Тимур перехватывает меня за талию, оттесняя назад.

Оперативник у двери достает пистолет и кивает второму, готовясь вышибать хлипкую деревянную створку.

Гнилое дерево издает жалобный треск.

Дверь с грохотом, срываясь с петель, влетает внутрь дома и поднимая облако пыли.

В лучах тактических фонарей полицейских я вижу эту жуткую картину: грязный пол, перевернутый старый стол. В углу, сжавшись в комок, сидит моя Даша.

Ее куртка порвана на плече, по щекам размазаны слезы.

А над ней нависает Игорь, сжимая ее за предплечье.

Увидев нас, Игорь дергает Дашу на себя, прикрываясь собственным ребенком как щитом.

— Стоять! — визжит он, ослепленный светом фонарей. — Стоять, я сказал! Это моя дочь!

Но Тимур уже внутри.

Никаких лишних замахов или суеты, он одним рывком хватает Игоря за воротник, отрывая его от Даши.

Тот не успевает даже пискнуть, когда Тимур, развернувшись всем корпусом, с размаху впечатывает его мордой в кирпичную стену.

Игорь воет от боли, из его разбитого носа на грязную рубашку хлещет кровь. Тимур не останавливается — он прижимает его предплечьем к стене так, что бывший муж начинает хрипеть, задыхаясь, а свободной рукой заламывает ему кисть под неестественным углом.

— Даша! Дашенька! — я срываюсь с места, падаю на колени и сгребаю дочь в охапку.

— Мамочка... — она цепляется за меня мертвой хваткой, рыдая в голос.

Я судорожно ощупываю ее руки, лицо, волосы.

— Ты цела? Он тебя не ударил?! Скажи мне!

— Н-нет... только за куртку тащил... — захлебывается она слезами, пряча лицо у меня на груди.

Я прижимаю ее к себе так крепко, что у самой сводит ребра, и перевожу безумный взгляд на Игоря.

Мой бывший муж сползает по кирпичной стене, оставляя на ней кровавый след.

Тимур стоит над ним и выглядит так, словно готов прямо сейчас свернуть Игорю шею и не испытать при этом ни капли сожаления.

— Т-ты... ты не имеешь права! — скулит Игорь, размазывая кровь по лицу грязным рукавом. Он сплевывает на пол, пытаясь отползти от Тимура. — Это семейные дела! Я отец! Я просто хотел с ней поговорить!