Книга Голая ошибка, страница 10 – Элисса Тир

А у Даши такой возможности позвонить кому-то больше не было.

Ленка — подруга. Лучшая. Но Ленка — это не мама. Ленка сама по уши в своих проблемах. И Ленка права: Даша живет одним днем. Потому что если начать думать о завтрашнем — там такая черная дыра, что она боится в нее провалиться.

Даша подняла голову.

В круглом окне виднелось небо. Звезд здесь было больше, чем в Москве. Настоящих, ярких, будто кто-то рассыпал по бархату горсть блесток.

Она встала и подошла к маленькой двери, которая вела на балкон.

Балкон был ужасным. Ленка сто раз обещала его заделать, заколотить, закрыть доступ, потому что держался он на честном слове, ржавых гвоздях и молитвах. Перила шатались, доски прогнили, а когда наступала нога, вся конструкция издавала такой жалобный стон, что казалось, будто балкон умоляет о пощаде.

Даша все равно вышла.

Осторожно, на цыпочках, стараясь дышать через раз, она прижалась спиной к косяку и посмотрела вверх. Ветер трепал ее волосы. Но было хорошо, сентябрь в этом году выдался ласковым.

— Не грусти, скоро уже избавишься от меня, — раздался голос снизу.

Даша вздрогнула так сильно, что балкон жалобно скрипнул, и она вцепилась в косяк, как утопающий в спасательный круг.

— Господи! — выдохнула она, прижимая руку к сердцу. — Ты меня чуть не убил! Я думала, ты храпишь уже!

Она посмотрела вниз.

Таргитай сидел на ступеньках крыльца. В тесных джинсах, расстегнутой рубашке и с таким видом, будто он здесь всегда и жил. Его красные глаза смотрели куда-то вдаль, на лес, на поле, на звезды.

— Там душно, — сказал он просто. — А здесь ветер. Дышится легко.

Даша не знала, что ответить. Она все еще пыталась восстановить дыхание после испуга.

— И как долго ты здесь сидишь?

— Давно. — Орк повернул голову и посмотрел на нее снизу вверх. — Слышал, как ты поднималась. Думал, ляжешь спать. А ты вышла.

Он отвел взгляд. Снова уставился на звезды. И Даша вдруг поняла, что он не смотрит на нее не потому, что ему неинтересно, а потому, что дает ей пространство. Не лезет. Не спрашивает. Просто сидит рядом. Ну, почти рядом — снизу.

Даша закусила губу.

Ей стало неловко. Не потому, что он сказал что-то неправильное. А потому, что он подумал, будто грустит она из-за него. Из-за того, что он застрял в этом мире. Из-за необходимости его отправлять назад.

— Это не из-за тебя я грущу, — сказала она быстро, почти выпалила. — Ленка просто случайно напомнила о кое-чем. Она не специально, она просто переживает. Но теперь настроение — вот, — она развела руками, — плохое.

Таргитай молчал.

Даша продолжила, потому что пауза начала давить:

— У нас вообще с ней так. Она может ляпнуть, а потом переживает. Но не извиняется, потому что считает, что правду говорить полезно. Может, и полезно. Только от этого не легче.

— Ты про родителей? — спросил орк.

Голос у него был низкий, ровный.

Даша кивнула.

Потом поняла, что в темноте он может не увидеть, и сказала:

— Да.

— Давно?

Даша посмотрела на свои руки. Они дрожали.

— Год уже как. Мне только двадцать исполнилось. И вот… перед днем рождения меня накрывает потихоньку. — Она усмехнулась собственным словам. — Прямо как волна. Или как одеяло. Не знаю, как объяснить.

Орк медленно повторил, растягивая слово, будто пробовал его на вкус:

— На-кры-ва-ет.