Книга Изгнанная драконом. Лавка для его потерянного сына, страница 78 – Юлий Люцифер

Я пошла.

Вход вниз был за второй стеной архива, под люком, закрытым железной плитой. Остан нашел его по следам на полу: свежие царапины, серая глина, волокна мешковины у края.

Люк был тяжелый. Мы подняли его вдвоем.

Из темноты потянуло холодом и запахом мокрого камня. Ступени уходили вниз, узкие, скользкие. На третьей ступени лежала сломанная детская пуговица. На пятой — след сапога в серой глине. Дальше темнота глотала свет лампы.

Я прислушалась.

Ничего.

Ни голоса, ни кашля, ни шагов.

Только вода где-то далеко капала в каменный желоб.

— Спускаться нельзя, — сказал Остан раньше меня.

— Знаю.

Я ненавидела это “знаю”.

Мы нашли возможную дорогу, по которой увели детей, и не могли идти дальше. Не потому, что не хотели. Потому что живые у нас были наверху, а мертвые решения слишком часто начинались с благородного порыва.

Я взяла с края люка серую пыль, кусок волокна и пуговицу. Потом мы закрыли плиту обратно, но не заперли. Если вернемся с людьми и планом, вход должен открыться быстро.

Когда мы вернулись в архив, Иста сидела под плащом и смотрела на Эррена.

— У тебя руки не чистые, — сказала она.

Эррен медленно посмотрел на свои ладони.

На них были пыль, царапины от полки, темная полоса от старого дерева.

— Нет.

— Почему?

— Потому что я был в этой комнате.

Она подумала.

— Чистые не заходили в грязь.

Он не нашел ответа.

И не стал выдумывать.

— Значит, я должен был зайти раньше.

Иста не поняла, но я поняла.

Мы собрали документы, образцы и то, что могли унести без потери времени. Остан забрал обгоревшие листы, я — тетрадь, карточку “7”, полоску перчаточной кожи, пыль с белого камня, пуговицу и волокно из подземного хода. Эррен взял ничего, кроме Исты, когда она наконец позволила.

Не сразу.

Сначала мы донесли ее в плаще до двора. Там стало ясно: дальше так не выйдет. Дорога до Медного Брода длинная, грязь тяжелая, девочка слабая. Я уже чувствовала, как у меня дрожат руки.

Эррен снова опустился перед ней на одно колено.

— Я могу понести тебя быстрее. В плаще. Не касаясь цепи. Если скажешь остановиться — остановлюсь.

Иста посмотрела на меня.

— Он остановится?

— Да, — сказала я.

Она смотрела слишком внимательно.

— Ты скажешь?

— Если не остановится — скажу.

Эррен не возразил.

Иста медленно кивнула.

Мы завернули ее плотнее. Эррен взял ее на руки осторожно, не прижимая к груди слишком сильно, не касаясь запястья. Девочка напряглась всем телом, но не закричала. Плащ закрыл ее почти полностью, только пепельные глаза остались видны.

— Не гори, — прошептала она.

Эррен побледнел.

— Не буду.

Он нес ее до самой дороги.

И не загорелся.

Остан шел впереди, проверяя следы. Я рядом с Эрреном, держа сумку с доказательствами так крепко, что ремень резал плечо. Мы не говорили. Не потому, что нечего было. Потому что любое слово на этой дороге казалось лишним.

У старой развилки мы остановились.

Остан присел возле свежего следа.

— Кто-то шел за нами.

Эррен аккуратно опустил Исту на большой камень, не выпуская плаща.

— Сколько?

— Один. Легкий шаг. Не Пак. Взрослый. Держался далеко.

Я оглянулась на серую дорогу.

Лес стоял тихий. Слишком тихий для места, где только что нашли приют, белый камень и записи о похищенных детях.

— Видел нас? — спросила я.

— Если хороший следопыт — видел. Если нет — знает, что мы вошли и вышли не пустыми.