Книга Дочь севера. Исцеление дракона, страница 57 – Ирина Ардо

Стекло задребезжало от первого сильного удара, и я почти почувствовала, как холодная морская вода полоснула по коже — настолько отчётливо воображение дорисовало то, что скрывалось за стенами каюты. Корабль опасно накренился, и на мгновение показалось, что он вот-вот рухнет набок, но тут же выпрямился, вздрагивая, словно зверь, стряхивающий с себя ошейник.

Сквозь мутные дорожки дождя я успела заметить тёмные силуэты на палубе — члены команды, прижавшиеся к снастям, вцепившиеся в штурвал, как в единственный шанс выжить. Каждый там, снаружи, боролся не только за жизнь, но и за право и дальше бороздить моря под именем живой легенды.

Уверена, как только всем станет известно, через что прошёл Вьерн, страх перед его многочисленными именами усилится многократно.

В каюте стало душно, будто воздух сгустился от напряжения, но я старалась сохранять самообладание и не позволяла себе отрывать взгляд от происходившего снаружи.

— Что? — я прищурилась и увидела знакомую фигуру.

Ингвальд не отставал от команды, натягивая канаты вместе со всеми. Я не могла разглядеть его лица, но почему-то мне казалось, что он воспринимает это, как ещё одно испытание, словно стихия всего лишь проверяла его на прочность.

Он двигался размеренно, будто каждая молния, рассекающая небо, подчинялась его внутреннему ритму. В то время как остальные пиратские лица искажала смесь страха и сосредоточенности, Ингвальд выглядел так, словно ждал этой встречи с бурей всю жизнь.

Я не знала, что сильнее тревожило меня: вид за окнами или холодное спокойствие дракона. На миг мне показалось, что он и сам был частью этой бури, её продолжением — волей, упёртой против ярости океана.

Очередной удар волны выбил из меня сдавленный вскрик: на короткое мгновение волна закрыла от меня всех.

Да, я сравнила эту бурю со зверем, разинувшим свою пасть, и была права. Волны словно намеревались проглотить «Тень Семи Ветров».

Когда всё немного прояснилось, стало заметно, что людей стало меньше.

Сильно меньше!

Отскочив от стола, я схватилась за столбики кровати, чтобы быть ближе к окну и лучше видеть, что происходит на палубе. Ранений будет достаточно много, и нужно было предположить, какая помощь и в каком количестве понадобится.

Казалось, время сжалось до нескольких ударов сердца. На палубе царил хаос, но не беспорядок — каждый знал, что делает, и всё же стихия брала своё. Там, где только что мелькали силуэты, теперь зияли пустоты, и внутри у меня всё оборвалось. Сколько ещё жизней потребует этот шторм?

Ингвальд вновь оказался в поле зрения. Он стоял рядом с Себастьяном, держась за снасти и подавая команды наравне с квартирмейстером. Его голос был неслышен сквозь вой ветра и стены каюты, но сама уверенность в его движениях будто сдерживала ярость моря. На миг я поймала себя на мысли, что если кто и способен пройти сквозь это живым, то именно он — и те, кто держится рядом.

Корабль снова накренился, и я почувствовала, как пот прошибает виски. Мы шли дальше, в самую глотку Утёса, и, глядя на раскалённое от молний небо, я впервые подумала: может, легенды о проклятии — вовсе не сказки?

Вода действительно словно кипела, и ни одна живая душа не сунется в это место, если ей дорога жизнь. Глядя на молнии, бившие в скалы и волны, я молилась лишь о том, чтобы они не попали в мачту. Если корабль загорится, то в воде мы точно не спасёмся. Это был единственный островок безопасности.